Он протянул мне новый бокал шампанского, а я сделала шаг вперёд и сказала ему на ухо:
– Ты даже не представляешь, как много у меня к тебе вопросов.
– Что ж, – мягко улыбнулся он, – будем играть в викторину?
В этот миг я поймала себя на мысли, что за эту улыбку готова простить ему многое. Даже готова поверить, что он не злоумышленник и не наёмный убийца, а лишь жертва своего деда, слепое орудие в его руках.
А в следующий миг я всё же взяла себя в руки и спросила:
– Почему не сказал, что ты сын Шелы Крог? Мы ведь пару раз говорили с тобой о ней. Мог хотя бы сегодня намекнуть, что знаком с ней.
– Просто с Шелой Крог я никогда знаком не был, – я уже хотела было возмутиться, но он тут же сказал, – Но Шелу Вистинг знаю хорошо. А ты, как я понимаю, хорошо знаешь биографию моей мамы. Я думал, ты давно догадалась, кто мои родители.
– Но я не помню фамилию твоего отца, хоть и читала книгу твоей мамы раза три. Как глупо вышло… Чувствую себя полной идиоткой.
– Не расстраивайся. Мало кто помнит, что Мортен Вистинг тоже покорил ось мира.
– Правда? Но почему?
– Хороший вопрос. Думаю, это особенность человеческого восприятия. Вот ответь, кто стал первой женщиной, покорившей ось мира?
– Шела Крог, разумеется.
– А кто стал первым мужчиной, покорившим ось?
– Её опекун, Рудольф Крог, которого она и отправилась спасать, после того как он застрял на Осевом острове.
Тут Стиан улыбнулся и сказал:
– На том острове вместе с дедушкой Руди застряли ещё четыре человека из его команды. Все мужчины и все первые. Но пресса любит звучные заголовки, поэтому у всех на слуху имена только двух покорителей оси мира – Рудольфа и Шелы Крог. Ещё иногда вспоминают племянника дедушки Руди Эспина Крога. Он вместе с мамой и отцом тоже шёл к оси мира, но из-за внезапной болезни слёг, пройдя большую часть пути. Зато остался жить на островах и даже стал их губернатором – поэтому его имя многим известно. А имена и судьбы двух мотористов, физика и журналиста из дедушкиной команды оказались никому не интересны. С отцом вышла та же история – мамина отвага затмила его стойкость. Но он не в обиде. Ему популярность никогда не была нужна.
Как и тому, кто стоит напротив меня. А ведь я даже переживала, что редактор вымарывает имя Шанти из моего Жатжайского альбома. "Кому интересны похождения какого-то туземца, если все хотят знать про путешествие маркизы Мартельской", – так он сказал мне тогда. И я не смогла на это толком ничего возразить. А теперь выясняется, что Стиану слава первопроходца и вовсе не нужна. Кстати, может, и его отец просил газетных редакторов вымарать своё имя из всех статей о покорении оси мира? Может, он тоже что-то скрывал? Или от кого-то скрывался. Этих потомственных шпионов так сразу и не поймёшь.
Пока я размышляла над коллизиями популярности и полной безвестности, Шела со сдержанным видом принимала поздравления от свёкра. Кажется, она его не особо любит. Интересно, почему? Может, из-за того, что, живя с ним под одной крышей, многое знает о его делишках? Или потому что понимает, что воля старого Вистинга может погубить её сына? Если бы я узнала, что мой сын долгие годы проводит в смертельно опасных путешествиях по Сарпалю ради возможности проникнуть на Запретный остров и убить верховного царя, я бы возненавидела всех подстрекателей, что толкают его на преступление.
– Как на счёт других вопросов? – вырвал меня из раздумий доброжелательный тон Стиана. – Помнится, ты говорила, что у тебя их превеликое множество.
– Да, точно. Где твой старший брат?
Тут он с удивлением посмотрел на меня и сказал:
– На Тюленьем острове. Но откуда тебе про него известно?
– Брось, у меня сохранились вырезки из газет двадцатилетней давности, и там написано, что первенец Шелы родился недоношенным и больным. Сказалось её истощение после того самого похода и стремительная беременность. Так что с твоим братом теперь? Он живёт на Полуночных остовах? Не слишком ли суровый климат для его слабого здоровья?
Неожиданно на губах Стиана заиграла улыбка. Странная реакция. Я его спрашиваю про несчастного брата, которого сослали в такую даль, что он даже на день рождения матери не смог приехать, и тут какая-то непонятная радость…
– Надо же, ты меня подловила, – тихо смеясь, сказал он. – Ещё чуть-чуть, и я бы раскрыл тебе страшную семейную тайну.
– Ну, раз подловила, тогда рассказывай всё до конца.
– Хорошо, но давай отойдём. Здесь есть люди, которые тоже понимают сарпальский.
И мы отошли подальше от столов и гостей, приблизившись к камину, уставленному рамками с фотографиями и статуэтками. Одна из них явно принадлежала руке сарпальского мастера, но сейчас я не собиралась отвлекаться на детали и потому требовательно сказала: