Он даже успел снять трубку и начал набирать номер, но я пресекла все его попытки спровадить меня в королевство веским:
– Я никуда не собираюсь уезжать.
Атташе замер, одарил меня напряжённым взглядом и со сталью в голосе спросил:
– Почему?
– У меня здесь дела.
– Позволите узнать, какие?
– Личные.
Тут атташе положил трубку на рычаг, откинулся в кресле и после непродолжительной паузы заявил:
– Ваше сиятельство, находясь здесь, вы подвергаете себя неоправданному риску.
– Какому? Я что, нахожусь в криминальной столице мира?
– Вы ввязались в игры разведок, а это не всегда безопасно.
– Что, простите? – опешила я от такой наглости. – Я ввязалась? А по-моему, меня в это дело втянули. И даже не дали шанса отказаться от задания. Причём крайне идиотского задания. Кому какая разница, как именно я уговорю доктора Вистинга посетить Фонтелис? Разведке важен результат или перечень моих телодвижений на пути к нему?
– Я не компетентен обсуждать детали вашего поручения. Мне они не известны.
– А что вам известно? Фамилия Вистинг вам о чём-нибудь говорит?
Атташе немного подумал и заявил:
– Кажется, лет тридцать с лишним назад был у здешнего императора советник с такой фамилией.
– А вы помните имена всех советников императора тридцатилетней давности?
Атташе понял, что я его раскусила и дальше ломать комедию о своей неосведомлённости не надо, и потому сказал:
– Служба внешних связей хочет выйти на контакт с внуком Рольфа Вистинга на своей территории. Здесь им этого не позволит сделать тромская контрразведка.
– Тромская контрразведка не позволит вам ликвидировать доктора Вистинга? В этом весь смысл ваших подковёрных игр?
Атташе поморщился, а потом неприятно улыбнулся, сказав:
– Какие громкие слова. Вы так сильно не доверяете нашей разведке?
– Я вообще никому не доверяю. Кроме Шелы Крог.
Тут в глазах атташе блеснули нехорошие искорки, а я не преминула сказать:
– Я теперь понимаю, почему меня так настойчиво уговаривали ограничиться телефонным звонком доктору Вистингу. Не хотели, чтобы я приехала и лично увидела то, что мне не положено знать. Но я увидела. И услышала. Так что выпроваживать меня домой уже поздно.
– Что вы имеете в виду?
– Ничего особенного. Простоя я случайно попала на день рождения матери доктора Вистинга и воочию увидела всю его большую шпионскую семью в полном составе. Меня там угощали шампанским и, что удивительно, даже не отравили. Просто чудеса какие-то. И где же те монстры в человеческом обличие, которых мне во всех красках живописали Юрсен с Эртелем?
– Зря иронизируете. Лет тридцать назад наш агент еле выбрался из дома Вистингов живым. Посольству пришлось приложить немало усилий, чтобы вызволить её из тюрьмы и эвакуировать в Фонтелис. Так что на вашем месте, миледи, я бы вёл себя с этим семейством осмотрительнее.
– Вы сказали "её"?
– Простите?
– Агентом, которого наша сторона подослала к Вистингам, была женщина?
– А вас это удивляет?
– Вообще-то, да. Что она делала в том доме?
– Ну, вы же понимаете, что это государственная тайна.
– А моё нахождение здесь тоже часть государственной тайны?
Атташе немного подумал и сказал:
– Насколько мне известно, тридцать лет назад наш агент сумела выкрасть из кабинета Рольфа Вистинга план покушения на верховного царя Сарпаля. Благодаря ей царь Фархан до сих пор жив. В ваших силах продлить его жизнь ещё на долгие годы.
– Я не буду участвовать в непонятных мне играх разведки, – отрезала я. – Так и передайте Юрсену с Эртелем. Если им так не терпится выманить доктора Вистинга в Фонтелис, пусть обратятся к Леону Алару. Они с доктором Вистингом, как я выяснила, приятельствуют. Вот пусть по дружбе и зовут друг друга в гости. А у меня здесь другие дела и ради них я намерена немного задержаться в империи.
– Какие дела, если не секрет? – с недовольным видом спросил атташе.
– Знакомство с Шелой Крог. На выходные я еду к ней в гости.
– Значит, отказываетесь сотрудничать с аконийской разведкой и хотите переметнуться на сторону тромцев? Но вы же понимаете, что это своеволие слишком дорого вам обойдётся, когда королю станет известно о вашей несговорчивости.
– Он лишит меня за это подданства? – изобразила я изумление.
– Вы прекрасно понимаете, о чём речь, миледи, – был мне непреклонный ответ. – На карту слишком много поставлено. И для акконийской концессии в Чахучане, и для вашего семейного статуса. И, как вы понимаете, для короля первое непременно перевесит второе. Вам одной решать, чем пожертвовать – малознакомым человеком или блистательным будущим при королевском дворе.