– Ты сказал, он тебя впускает? – решила уточнить я.
– Конечно. Без его дозволения мой разум не может управлять его телом.
– А на что это похоже, когда ты там, внутри?
– Не знаю, с чем и сравнить. Это как управлять автомобилем, только живым и тесно тебя облегающем. Но это не самое главное. Важнее то, что я могу общаться с Гро, а он со мной не только командами и взглядами.
– Неужели там внутри ты можешь слышать его мысли?
– Нет, что ты, никаких звуков я не слышу, да и собаке не под силу освоить речь, чтобы со мной объясниться, пусть даже и мысленно. Я просто впитываю ощущения, которые Гро мне посылает. В них вся суть его естества. Они способны передать куда больше, чем слова.
– Так что же Гро может тебе таким образом поведать?
– Много чего. Где что болит, где клещ грызёт, где заноза колет. Когда моё сознание рядом с его, я точно знаю, сильно ли он хочет есть, жарко ли ему, скучно ли, а может, он устал и хочет спать. Ещё я чувствую его отношение к разным людям, кто ему приятен, кого он боится, по кому скучает.
– Как интересно. А что он думает обо мне? Ты знаешь?
Стиан улыбнулся:
– Ты ему очень нравишься, потому что вкусно пахнешь. Но он расстраивается, что ты очень редко гладишь его.
– Да? – поразилась я и посмотрела на пса, что мирно лежал в сторонке и следил, как Cтиан потрошит рыбу. – А мне казалось, он серьёзный малый и не любитель телячьих нежностей.
– Ты просто не видела, как его тискают мама и Мия. Он уже привык к повышенному женскому вниманию и ждёт его ото всех дам.
Надо же, не думала, что старый мудрый Гро такой неженка.
Я протянула руку и подозвала его к себе, а пёс приблизился, послушно сел у моих ног и подставил голову. Тут уж я не смогла отказать ему в ласках, попутно расспрашивая Стиана:
– Наверное, это самая большая награда для любого собаковода – чувствовать и понимать своего питомца.
– На Полуночных островах это ещё и шанс избежать беды, когда каюр едет на собачьей упряжке по безлюдной тундре, а до ближайшего поселения несколько дней пути. Жизнь на Севере тяжела и опасна, случись что в дороге, надеяться можно только на себя. Или на вожака упряжки, который впустит в своё тело разум хозяина, а тот или вытянет упряжку из оврага, или добежит до людей, чтобы позвать на помощь. Это никакое не оборотничество. Может, механизм и сходный, но суть совершенно иная. Собака – не дикий зверь, чьё тело колдун подчиняет себе, чтобы его клыками и когтями терзать и убивать своих врагов. Северная собака – это друг, почти что брат, внутри которого нет ненависти к людям, но есть бесконечное доверие двуногому другу и преданность ему во всех начинаниях.
– И который в нужный час уступит своё тело, чтобы хозяин выбрался из колодца и вытащил оттуда свою незадачливую приятельницу.
Стиан пронзительно посмотрел на меня и сказал:
– Ты всё правильно поняла. Я долгое время учился быть с Гро единым целым именно ради таких вот случаев. Года два назад со мной случилась неприятность. Я ехал по безводной бильбарданской равнине и вдруг земля под копытами моей лошади начала осыпаться. Мы провалились в глубокий овраг. Лошадь расшиблась насмерть, а я разбил голову, ушиб плечо и, как ни пытался, не смог вскарабкаться по осыпающейся стенке наверх. Я понимал, что там внизу меня ждёт скорая смерть от потери крови или от жажды. По счастью, наверху остался Гро. Поэтому я перевязал рану, снял с ноги сандалию, попытался сосредоточить на ней все свои мысли и волю, а потом подбросил её вверх так высоко, насколько хватило сил. Всё, получилось, Гро схватил мою сандалию, а я очутился в его теле. Мой план был прост – добежать до деревни, из которой мы выехали утром, и позвать на помощь. Вот только в теле собаки понимания от бильбарданцев не добиться, я это знал. Сначала я думал, может кто-то увидит Гро, вспомнит, что он ушёл из их деревни со своим хозяином, и заподозрит неладное, раз пёс вернулся к людям один. Но мой план провалился – люди только гнали меня прочь и не собирались ни о чём задумываться. Тогда я заприметил двух мальчиков, они играли возле дома деревянными фигурками в виде воинов. Вот тогда у меня появился новый план. Я подбежал к детям, схватил зубами одну фигурку и со всех лап припустил к оврагу. Мальчишки закричали мне вслед, я остановился, посмотрел на них, сделал пару шагов им на встречу, потом пару шагов назад. И они клюнули на наживку, побежали за мной. Так я привёл их к обрыву и для верности выпустил из пасти игрушку, чтобы она упала вниз. Деревянный воин угодил мне в спину – так я снова вернулся в своё тело и из последних сил позвал на помощь. Мальчишки всё поняли, они привели к обрыву взрослых, и те помогли мне выбраться наверх. Неделю я отлёживался в деревне, залечивал рану, а потом поехал дальше по своим делам. Вот такая вот история. Выходит, не зря я семь лет учился бегать на четвереньках и хватать вытянутой челюстью разные предметы. В итоге связь с Гро и эти навыки спасли мне жизнь.