Я нашла на земле палку и, подпрыгивая, долго тыкала ею в шляпу, пока она не слетела с зацепившего её сучка. Шляпа плавно спланировала на низкорослый папоротник, и я потянулась за ней, как вдруг из развесистых лопухов высунулась голова.
Я не сразу поняла, кто передо мной, наверное, из-за птичьих перьев в волосах, костей вместо серёг в ушах и связок фруктов, перекинутых через плечи. И всё же это был человек. Его смуглое лицо было испещрено чёрными полосками – видимо, это краска для маскировки в лесу. И, судя по копью в руке, я столкнулась с охотником. Или воином. Или просто убийцей, который очищает островной лес от незваных чужаков.
Я в ужасе попятилась назад, моля всех сарпальских богов, чтобы туземец не метнул в меня копьё. А он и сам начал пятиться прочь от папоротника. И тут я увидела его в полный рост во всём его скромном облачении. Из одежды на островитянине была только набедренная повязка. Вернее, тонкая ниточка и подвешенный к ней мешочек для мужского достоинства. Зато на шее его висела куча шнурков с костяными амулетами, на руках – браслеты из деревянных бусин, на лодыжках гирлянды из красных и синих перьев.
– Бала мата… – неожиданно прошептал мой визави. – Бала мата прейда.
– Что? – невольно вырвалось у меня, – я не понимаю, что ты говоришь.
– Бала мата, – уже в полный голос проговорил он, – Бала мата…
Последнее он и вовсе истерично проорал и, обронив фрукты, кинулся в гущу леса, из которого ещё долго доносилось:
– Бала мата, бала мата…
Не знаю, сколько времени я простояла в ступоре, не понимая, что только что со мной произошло. А потом я пришла в себя, схватила шляпу, закинула на плечо сумки с оборудованием и рванула в лагерь.
Неподалёку от озера я застала Стиана и тут же выпалила:
– Там был человек. Низкорослый, в перьях и с копьём. Он… он…
– Что?! – опешил Стиан. – Ты видела гамборца? Где он?
– Убежал. И обозвал меня напоследок.
Стиан кинулся в сторону леса, Гро рванул за ним, но минут через пять они вернулись обратно. На лице Стиана застыло разочарование, но завидев меня, он тут же стал расспрашивать:
– Ты видела его около дерева? Как он был одет? У него была боевая раскраска? А татуировки?
Я старательно ответила на все его вопросы и под конец спросила:
– Что он хотел от меня? Он ведь мог убить меня тем копьём, да?
– Нет, ну что ты, – успокоил меня Стиан. – Я же тебе говорил, гамборцы – очень мирные островитяне, они стараются не контактировать с людьми извне. То был не охотник, а собиратель фруктов. Тем подобием копья он явно сшибал их с дерева, потому ты и видела, пока сидела на дереве, что заросли ходят ходуном. Собиратель сам тебя испугался, потому и убежал. Он ведь никогда раньше не видел высоких светловолосых северянок. Даже сложно представить, какое сильное впечатление ты на него произвела.
– Да уж… Наверное, теперь прибежит в свою деревню и расскажет всем, что неподалёку от озера поселилась зеленоглазая демоница. Или людоедка. Или злая ведьма.
– Как ты, говоришь, он тебя назвал?
– Назвал? А, ты про эти странные слова. Он всё время повторял "бала мата, бала мата". Что это такое? Название какой-то фольклорной нежити?
– Увы, я с местным фольклором не знаком, и очень об этом жалею. В прошлый раз, когда мы с Рагнаром были здесь, островитяне прятались от нас и не шли на контакт. Я слышал только тихие голоса в лесу, и они говорили не совсем на сарпальском. Их язык похож на тот, которым пользуются жрецы Мерханума, бога-сотворителя всего сущего. Это древнее сарпальское наречие, которое вышло из употребления лет триста назад. Память о нём осталась только в храмах верховного бога и здесь, и, видимо, на изолированном от внешнего мира острове. Бала мата – это что-то вроде Белой Матери, как я понимаю. Похоже, тебя приняли за местное божество.
– Белокожая богиня? – усомнилась я, – Тогда почему тот человек от меня в ужасе убежал?
– Ну, поставь себя на его место. Если бы тебе во плоти явилась Камали, что бы ты почувствовала?
– Ужас и трепет, – не раздумывая ответила я. – Я со страху бы умерла на месте.
– Ну вот, значит, ты понимаешь чувства своего нового знакомого. Может, Белая Мать – это антропоморфное воплощение смерти. Так что вряд ли тот охотник снова захочет с тобой встретиться. Думаю, люди из его деревни надолго забудут дорогу к этому озеру, лишь бы не сталкиваться с нами.
Что ж, это обнадёживает. Всё-таки не хочу я бродить по лесу и прислушиваться к каждому шороху в кустах. Это очень мешает работе. А ещё мне очень мешает тягучая атмосфера недосказанности между мной и Стианом: