Когда курлыканье раздалось в дюжине шагов от нас, а исполинские деревья пришли в движение, Стиан тихо прошептал:
– Как будто самец завлекает самок в свой гарем брачной песней, и они идут на его зов.
– Ты думаешь это…
– Халапати. Целая стая больших халапати. И они идут в сторону горы. Нам надо проследить за ними.
Мы тут же кинулись собирать вещи, чтобы как можно скорее пуститься в погоню за теми, ради кого мы на этот остров и приплыли.
Когда палатка была свёрнута, рюкзаки собраны, а костёр затушен, Стиан обеспокоенно обернулся и крикнул:
– Гро! Гро!
А его нигде и не было. Кажется, он убежал от нас, пустился по следу дичи и где-то потерялся.
– Почему он не лает? – не могла понять я. – Он ведь всегда лает на животных. Может, он их пока не нашёл?
– Нет, – с окаменевшим лицом ответил Стиан, – После кормёжки я надел ему намордник, чтобы он раньше времени не разбудил тебя и не распугал зверей, которых ты будешь снимать.
Проклятье... Он же не сможет подать голос, если с ним что-то случится. А те курлыкающие птицы могут быть очень опасными, если их напугает неизвестный преследующий их зверь.
– Быстрей, – скомандовала я, – надо его найти. Гро! Где ты, Гро!
С рюкзаком за спиной я бежала как ужаленная, думая лишь об одном: пока жив Гро, жив и Стиан. Пока цел пёс, и его хозяину ничего не грозит.
– Гро! Гро!
Я рисковала сорвать голос и распугать всех халапати, но мне уже было на всё это плевать. Стиан едва поспевал за мной, но всякий раз настигал, стоило мне запутаться в очередной завесе их лиан.
– Эмеран, успокойся, – разрубив корень, опутавший петлёй мою ногу, сказал он, – так ты далеко не убежишь.
– Но ведь нам надо спешить, вдруг с ним что-то случилось. Ты чувствуешь его сейчас? У тебя что-нибудь болит? Колет? Зудит?
– Со мной всё в порядке, – поспешил успокоить он меня. – И с Гро тоже. Не накручивай себя. Он опытный охотничий пёс, он не станет кидаться на рожон с зафиксированной пастью.
– Тогда где он? Почему не идёт на голос?
– Не знаю. Правда, не знаю. Он не мог убежать далеко, он должен нас слышать.
Мы продолжили наши поиски, двигаясь по спирали вокруг стоянки, с каждым кругом всё больше отдаляясь от этого места. Я кричала и звала Гро по имени, Стиан прорубал нам путь, то и дело выпутывая меня из хватких петель лиан и стеблей, что непрестанно хватали меня за ноги, руки и даже рюкзак.
Звук бьющего по дереву лезвия едва не заглушил тихий писк, что еле пробился из-за облепленных мелкими соцветиями кустов.
– Погоди, – остановила я Стиана, и теперь мы уже оба отчётливо услышали жалобное поскуливание поблизости.
Не помня себя, я кинулась раздвигать ветки, а они в ответ царапали мне руки и лицо. И всё же я пролезла через густую завесу, уговорив себя не обращать внимания на саднящую боль.
Узкая поляна, куда я выбралась, напоминала картину обезумевшего художника, написанную им в приступе шизофрении. По краю поляны росла череда старых деревьев с растрескавшимися у основания стволами, а под каждым стволом раскрыл свои мясистые лепестки огромный цветок с метр в диаметре. У этих цветов не было ни листьев, ни стеблей, они просто облокотились всей своей массой о треснувшие стволы, раскинули в стороны округлые оранжевые лепестки в тёмную крапинку, открыв на всеобщее обозрение полую сердцевину, больше похожую на суповую миску и размером, и формой. На дне этой миски блестела бурая жижа, а из неё выныривали небольшие толстые палочки, словно щупальца актинии. А ещё они шевелились, медленно покачиваясь из стороны в сторону.
Гро я увидела не сразу. Его скулёж заставил меня повернуть голову и обомлеть: он стоял у одного из деревьев, пытался оттолкнуться от земли лапами, но у него ничего не выходило. И только лепестки исполинского цветка торчали позади его фигуры.
Нет, только не это! Цветок схватил своими щупальцами Гро и теперь пытается затолкать его в своё чрево и облить бок пищеварительным соком! Ну, уж нет, кому-то сегодня точно придётся остаться без завтрака.
Подбежав к Гро, я завела руку над его спиной, другую просунула под брюхом. Я хотела обхватить его и с силой рвануть на себя, но не успела сомкнуть руки поперёк его туловища, как ладони угодили во что-то вязкое и до отвращения липкое. Проклятый цветок! Да он же источает клей, чтобы жертва не убежала! И теперь этой жертвой вместе с Гро стану я.
– Стиан! – во всё горло закричала я, – помоги нам! Только не прикасайся к цветам!