Ладони начало покалывать. Я с силой тянула руки на себя и, наконец, оторвала их от липкого лепестка, но тут же угодила ладонями в собачью шерсть и теперь приклеилась к боку Гро.
Стиан подоспел нам на выручку через пару секунд. Одним махом он ударил большим ножом по дереву, и хищный цветок отделился от ствола, повиснув тяжким грузом на Гро. С другого бока на псе повисла я, так что взбудораженный бедняга не смог убежать прочь от опасного места, хоть и хотел.
А дальше Стиан принялся за нелёгкую работу: достав обычный нож, сначала он отсёк у Гро клоки шерсти, что прилипли к моим рукам, а когда я освободилась, он продолжил кромсать его серые клоки вместе с кусками налипшего на них цветка.
Я смотрела, как тяжеленные комки лепестков падают на землю, смотрела, как обеспокоенно моргает Гро, но стоически терпит манипуляции хозяина, и не удержалась от вопроса:
– Ему больно?
– Представь, что кто-то ухватил тебя за волосы и дёрнул с силой. Думаю, Гро чувствует то же самое.
– А тот бурый сок со дна цветка не попал на него?
– Нет, здесь только клей. Очень много клея.
Бедолага… Но, главное, что он жив, цел и относительно хорошо себя чувствует.
Когда с последним ошмётком цветка было покончено, я посмотрела на полысевший и грязный бок пса и смогла только сказать:
– Зато те щупальца не успели дотянуться до него и присосаться к плоти. Как думаешь, те цветы растут здесь, чтобы охотиться на крупных животных вроде водного мангуста и обезьян?
Стиан осторожно подошёл к соседнему дереву, поднял с земли палку и аккуратно потыкал её концом по сердцевине цветка, чем привёл щупальца в активное движение.
– Кажется, это паразит, – заключил он, – видишь, все деревья здесь рассечены у основания и выглядят больными. Похоже, что цветок поднялся из почвы наверх и пророс через древесину, из-за чего она треснула и разошлась в стороны. Но он всё же не даёт дереву погибнуть. На начальном этапе он пил из него соки, а когда расцвёл и распустил свои лепестки, то начал сам подпитывать дерево плотью и кровью своих жертв. Клейковина на лепестках явно призвана ловить добычу, сок на дне околоцветника – переваривать плоть, а ножки на диске – всасывать этот раствор внутрь цветка и дерева. Если бы кто позволил мне дать название этому творению природы, я бы окрестил его демонической лилией. Ей это название как раз в пору.
– Как думаешь, она может поймать человека и выпить его?
– Вряд ли, этот клей рассчитан на владельцев шерсти. Ты ведь смогла отклеить руки от цветка. Это потому, что у тебя гладкая кожа и цветку не по силам тебя удержать.
– А если бы я прилипла голой спиной и не смогла бы отползти в сторону, даже цепляясь ногтями за землю?
– А ты не ходи по лесу с оголённой спиной.
– Сейчас не время шутить, Стиан,
– А я и не шучу. Одежда и рюкзаки нас и вправду уберегут от этих демонических лилий. А вот если бы в силки такого цветка попал островитянин, я не готов предсказать исход событий. Мне кажется, люди этих мест избегают. Недаром же Ирфан предостерегал нас и отговаривал идти в лес хищных орхидей.
– Но мы пошли. А теперь сними уже с Гро намордник и не надевай его больше, раз из нас троих он самый уязвимый.
– Да, ты права.
И он опустился на колени перед Гро, чтобы избавить его от пут. Я думала, на радостях пёс поднимет оглушающий лай, захочет выговориться обо всём, что у него накипело, но вместо этого он только благодарно лизнул Стиана в подбородок и тут же побежал вдоль поляны прочь от нас.
– Куда он? – забеспокоилась я.
– Не знаю, но нам точно следует идти по этой тропе.
– Тропе?
Кажется, он прав. То, что я поначалу приняла за поляну, было протяжённым участком вытоптанной земли. Череда деревьев с коварными цветками аккуратно расположились по бокам в трёх метрах друг от друга, а по центру росли лишь мелкие травинки, будто только они и успевали выбиваться из-под земли, но кто-то их быстро затаптывал.
Ещё ни разу на этом острове я не видела троп. То, что прорубал для нас Стиан, к утру зарастало так, что нельзя было отыскать место, откуда мы пришли накануне. А здесь же всё выглядит так, что по этой тропе каждый день марширует целый полк. Или…
– Ты думаешь, эта тропа халапати? – догадалась я.
– Скорее всего. Кто, кроме исполинских птиц может растоптать демоническую лилию и даже не заметить этого?
Мы всё шли за бодро бегущим вперёд Гро, а по обочинам нам то и дело встречались лопнувшие, смятые и разорванные цветы-звероловы. Кажется, их и вправду кто-то раздавил и даже не заметил.
– Куда халапати могут идти по этой тропе? – спросила я.
– Не знаю. Но думаю, там в конце, что-то очень важное для них.