Та неделя стала для меня нескончаемым праздником: каждое утро Стиан будил меня тем, что приносил кофе в постель вместе с аппетитными оладьями собственного приготовления. Ещё никто и никогда так не старался показать мне свою любовь и заботу, а он… Он просто потрясающий. Самый удивительный, самый нежный, самый любимый.
Я не могла поверить собственному счастью, когда мы целые дни напролёт проводили вместе: завтракали, гуляли в парке с Гро, ходили на выставки и кинопремьеры, ужинали в ресторане, танцевали, а потом возвращались домой, чтобы подарить друг другу наслаждение, которое не сравнится ни с чем другим в этом мире.
На выходные мы ездили за город к Шеле и Жанне, чему они обе были несказанно рады. Кажется, Шела что-то заподозрила, глядя на нас со Стианом. Она так загадочно улыбалась всякий раз, когда он украдкой старался взять меня за руку или приобнять. А вот Мортен был мрачнее тучи – он тоже всё понял, но был крайне недоволен нашим со Стианом сближением. Но мне было на это плевать. Главное, что мы оба счастливы, нам хорошо друг с другом и впереди у нас столько планов.
Главный из них – закончить работу над книгой о Гамборе. Только из-за неё одной я с обливающимся кровью сердцем вынуждена была уехать домой в королевство, чтобы проявить плёнки и напечатать эскизы, с которыми можно будет заявиться к тромскому издателю и заинтриговать его ещё ненаписанной книгой.
Прощание на вокзале далось мне тяжело. Я не хотела покидать Стиана, а он, как я видела, не хотел отпускать меня.
– Хочешь, – предложил он, – я куплю тебе бумагу с эмульсией и всё, что нужно для проявки и печати. Я заколочу окна в гостевой комнате на втором этаже, и там ты сможешь устроить для себя фотолабораторию. И не нужно будет никуда ехать.
– Стиан, – вздохнула я, – если бы ты знал, как я не хочу тебя покидать. Но я должна. Нам всем приходится делать то, чего мы не хотим.
– Я знаю, но…
– Я обещаю, что сделаю всё быстро и в срок, а потом я снова приеду к тебе. А пока меня не будет, садись за написание книги. Перечитай свой походный дневник, вспомни, что не успел туда внести. В общем, проведи это время с пользой для нас двоих. Я обещаю сделать то же самое, но в своей деревенской фотолаборатории.
На этом мы вынуждены были расстаться. Я села в вагон, а Стиан до самой отправки стоял на перроне и просто смотрел на меня через окошко с непередаваемой нежностью и тоской во взоре. Когда поезд тронулся, он, сколько мог, шёл за вагоном, не сводя с меня глаз. А я не сводила глаз с него, не зная, как теперь переживу пару недель вдали от любимого…
Через четыре дня поезд довёз меня до Фонтелиса, и я заказала такси до Авиля, чтобы добраться до моего деревенского дома. Войдя в резиденцию маркизов Мартельских, я первым же делом освободила её от всего, что может напомнить мне об Адемаре. Я сгребла в одну коробку все его подарки в виде платьев, украшений и прочих безделушек, потом немного подумала, написала короткую записку с просьбой не держать на меня зла и дальше наслаждаться жизнью в компании Лауры Фермонье.
А после я долгими днями работала в своей лаборатории и мастерской, и только вечерами находила время для телефонных бесед со Стианом. Через международный коммутатор, когда тромская и аконийская телефонистки соединяли нас и прослушивали каждый звонок, мы свободно говорили по-сарпальски обо всё, что приходило в голову, всякий раз оттягивая конец разговора, лишь бы ещё немного насладиться голосами друг друга.
– Мне плохо без тебя, – однажды признался Стиан. – Пытаюсь писать книгу, хожу каждый день в институт, а все мысли всё равно только о тебе. Если бы ты только знала, как сильно я хочу тебя увидеть.
– И я тебя, но…
– Что? – проскочила нотка беспокойства в его голосе.
– Я думала, что управлюсь с проявкой и печатью за неделю, а потом сразу же поеду к тебе, но, похоже, я не рассчитала свои силы. Слишком много плёнок я отсняла. Мне нужно больше времени, чтобы с ними разобраться.
– Как много?
– Думаю, ещё неделя.
– Вот как…
Мне показалось, что в его голосе всё так и сквозит безнадёгой, и потому поспешила сказать:
– А потом я соберу все эскизы с негативами и сразу же приеду к тебе. И больше никуда не уеду, пока ты не напишешь книгу.
– О, – повеселел он, – значит, я могу затянуть с писаниной на много-много лет?
– Не злоупотребляй моим доверием, – отшутилась я, – Ты ведь ещё должен написать главный труд своей жизни о Запретном острове. Не забывай об этом.
– Я ничего не забыл. Просто… Я люблю тебя.
– И я тебя. Жди меня, время пролетит быстро, я обещаю.
– Зачем же ждать, если я могу на выходные прилететь к тебе в гости? Знаешь, а ведь у меня в институте на следующей неделе нет лекций, так что я могу до следующих выходных побыть с тобой и…