Да, теперь уже все знали, что доктор Вистинг приходится сыном той самой Шеле Крог, что лет тридцать назад покорила ось мира. Собственно, после скандала в Авиле, Стиан стал публичной личностью и больше не видел смысла скрывать хитросплетения своей биографии. Поэтому Шеле тоже досталась порция внимания прессы, когда она вместе с Жанной приехала на выставку. Малышка, наслушавшись наших со Стианом разговоров о подготовке к выставке, так захотела посмотреть на большую фотографию большой птицы, что мы не смогли ей отказать.
Шела привезла Жанну на выставку, заручившись её обещанием вести себя среди посетителей тихо, не озорничать и не бегать по бывшему цеху. Малышка и вправду не шалила, только улыбка и смешинки в глазах выдавали её неуёмное озорство.
И всё же, когда журналисты окружили Шелу и Стиана и начали засыпать их вопросами, Жанна улучила момент и выскользнула из-под надзора старших. Но я всё равно держала её в поле зрения и была наготове, если она захочет оторвать лист от низенькой пальмы или приложить потную ладошку к фотографии на стене.
Не прошло и пяти минут, как Жанна нашла себе приятеля по играм в салочки. Это был мальчик на пару лет старше неё и тоже сарпалец. Я была удивлена, что кто-то из мигрантов пришёл на выставку, да не один, а с детьми, и вместе с тем польщена, что мои сарпальские работы вызывают интерес у уроженцев Сарпаля. Но так я думала ровно до того момента, пока Жанна не отшатнулась от мальчика, чтобы подбежать ко мне и вцепиться в моё колено со словами:
– Эмеран, почему он говорит, что мама у меня не настоящая? Она же самая-самая настоящая, не игрушечная.
Её взволнованный голосок и опасный вопрос взволновали меня не на шутку. Что мне сказать Жанне? Как повести себя в такой ситуации, чтобы она ничего не заподозрила и поскорее забыла оброненную кем-то фразу?
– Кто тебе сказал такую глупость? – погладив её по головке, как можно более беззаботно спросила я. – Тот мальчик, с которым ты играла?
– Да. Он плохой.
– Почему? Потому что назвал твою маму ненастоящей?
– Да, – был мне полный обиды ответ.
Ох, даже не представляю, что сейчас творится в этой маленькой головке. Вся надежда на то, что детская память коротка. Хотя… Я до сих пор помню все обиды, которые мне причинили родители начиная с пяти лет.
– Иди-ка к маме, возьми её за руку, чтобы она не волновалась, где ты пропадаешь, – предложила я Жанне. – Только про мальчика и его слова ей не говори.
– А почему?
– Не надо волновать маму понапрасну. Я сейчас сама поговорю с мальчиком и узнаю, что он имел в виду. А потом всё тебе скажу. И это будет наш с тобой маленький секрет. Договорились?
Жанна подняла на меня заинтересованные глазки, потом кивнула и помчалась к Шеле. Ну а я отправилась на поиски говорливого мальца, который ещё не понимает, что и кому можно говорить, а что нет. Разумеется, ничего я его спрашивать не буду. Может, только родителям сделаю замечание, чтобы не болтали при детях лишнего. А для Жанны потом придумаю какое-нибудь другое объяснение его слов, если она не забудет и спросит о них.
Мальчик отыскался возле снимка с толстой белкой-акробатом и не один, а в компании мамы и маленькой сестрёнки, почти ровесницы Жанны. Я на миг замерла, когда увидела невысокую женщину, одетую по последней тромской моде, но с непривычно высокой и густой причёской, заколотой длинными чахучанскими спицами. Я уже видела такие как-то раз. Но ведь не может так быть, что это…
И тут женщина повернула голову, и я узнала её. Гилела. Дочь Нейлы. Беглая жена губернатор Керо Кафу, которая предала его и втянула меня в опасную интригу с запиской, которая чуть не стоила мне жизни и чести.
– Это ты… – невольно вырвалось у меня, а кулаки сжались сами собой, когда Гилела обернулась и заметила меня.
– О, моя спасительница из хаконайской газеты, – лучезарно улыбнулась она мне, а потом наклонилась к сыну и сказала, – Амитаб, присмотри за сестрёнкой, а я поговорю со своей старой знакомой.
– Хорошо, мама, – кивнул он и взял девочку за руку, когда Гилела направилась ко мне, источая неподдельную радость от встречи.