– Если бы я только знала… – прошипела я, когда она поравнялась со мной, но Гилела тут же прошептала:
– Не при детях. Отойдём.
– О, как ты заговорила. Что же ты при своём сыне не держишь язык за зубами и распространяешь городские сплетни?
– О чём это ты? – изобразила она искреннее недоумение, когда мы проходили мимо снимка крохотного оленька. – Ах да, ты о сиротке, украденной у богов. Ай-ай-ай, Шанти совсем позабыл об осторожности. А ведь я когда-то говорила ему – не играй с незримыми силами, а не то не заметишь, когда они обрушат на тебя свой сокрушительный удар.
– Говорила? – начала припоминать я. – Вы ведь с ним знакомы с детства, да? Ты и твой брат учились с ним в одной школе.
– Учились. Только сарпальским девочкам даже на чужбине нельзя разговаривать один на один с тромскими мальчиками. За мной присматривали слуги, пока я получала образование, и с друзьями брата я общалась редко.
– Однако в прошлом году это не помешало тебе передать Шанти записку через меня. Ты послала меня на верную смерть. Адъютант твоего мужа мог убить меня, но из жалости оставил одну в горах, кишащую разбойниками. Я могла там умереть раз десять.
– Но ведь не умерла, – был мне ответ, полный неподдельной невинности в голосе. – Я ведь знала, что вы встретитесь. Ты и Шанти. Нет, я, конечно, не была уверенна в этом до конца, потому на всякий случай дала тебе его адрес.
– Не была уверена? – начала закипать я. – Не была уверена и отправила меня в логово озверевших от холостой жизни разбойников?
– Но ведь ты не совсем в их вкусе, правда? Да и чего ты сейчас от меня хочешь? Всё ведь хорошо закончилось. Ты повстречала в горах свою истинную любовь, вернулась домой живой и невредимой, сейчас вот обретаешь заслуженную славу. Но это только начало. Дальше будет больше, и ты…
– Хватит с меня твоих предсказаний. Я уже поняла, что ведьма из тебя так себе. Твоя мать видит будущее куда чётче и двух толкований не допускает.
– Ох, ну куда уж мне до неё, – неожиданно рассмеялась Гилела. – Но я никогда и не стремилась быть всезнающей ведуньей. Всё, чего я хотела с детских лет, так это жить в большом городе, ходить по магазинам и самой выбирать себе одежду и украшения. А ещё самой решать, как жить, что делать, что говорить, что думать. Ты даже не представляешь, что это такое, узнать, какая она, жизнь в свободном мире, где ты человек и личность, а не приложение к мужчине, а потом вернутся туда, где твои мысли для всех вокруг лишь блажь, а ты сама – красивая дурочка, которой вредно думать, а то вдруг морщинки на лбу появятся и одолеет бесплодие. Вот только мой муж и его окружение никак не могли взять в толк, что если я молчу, это не значит, что я не использую свои серые клеточки и не продумываю план побега. Ты можешь сколько угодно проклинать меня и осуждать, но всё, что я делала в Чахучане, я делала прежде всего ради своих детей. Да, я получила шанс вернуться в свой любимый город, но вовсе не для того, чтобы спускать деньги моему мужа в бутиках и ювелирных магазинах. Я вырвалась сюда для того, чтобы моя дочь никогда не стала чьей-то вещью для утех и производства наследников, а мой сын не стал таким же шовинистическим подонком как его отец и вырос достойным человеком, который уважает женщин.
Так вот оно что… Не сумасбродная ревнивица втянула меня в хитросплетённую интригу вокруг тайных посланий и чахучанских рудников. Это отчаянная мать рвалась прочь из золотой клетки на волю, чтобы дать своим детям вдохнуть воздух свободы. И как теперь её за это осуждать?
– Да, – продолжала Гилела, – мои дети больше никогда не увидят свою родину, никогда. Но ты и сама скоро поймёшь, что вдали от родного дома живётся гораздо лучше.
– Что? – насторожилась я. – Это какое-то пророчество в духе твоей матери?
Гилела одарила меня хитрой улыбкой и сказала:
– Думай, как хочешь. В любом случае, я была рада тебя видеть.
И она направилась обратно к своим детям, а я, лихорадочно обдумывая её пророчество, догадалась только сказать:
– Постой. Ты ведь ведьма, такая же, как твоя мать. А она знает толк в подчинении звериного тела своей воле. Я видела, как она вселяется в собственную кошку и творит зло. В жизни не поверю, что это первый и последний зверь, кого она использует для своих тёмных дел. Значит, есть секрет, как разорвать связь между человеком и зверем, чтобы тот, помирая, не утянул душу хозяина вслед за собой в мир усопших. Так скажи же мне, как это сделать? Как не расстаться с жизнью во цвете лет и сберечь свою душу?
Гилела внимательно выслушала меня, а потом перевела взгляд на толпу журналистов, что обступили Стиана с Шелой, и сказала: