– Это ужасно, – только и оставалось сказать мне.
– Да, – согласился Стиан. – Но суеверие, связанное с лучистым лишаем, может нам с тобой помочь. Идём в южный квартал, там закажем для тебя у моей знакомой портнихи жёлтое покрывало проклятой крестьянки. Оно чем-то похоже на просторный мешок, который надевается на голову и закрывает тело до пят. Есть в нём и рукава с пришитыми к ним перчатками. Напротив глаз есть прорези, но они закрыты газовой тканью. Так что ты будешь видеть всех, а тебя – никто. Легенда в Старом Сарпале у нас с тобой будет такая. Я везу свою сводную сестру из проклятой деревни на моления в храм Азмигиль. Паломничество – благое дело, никто тебя за него попрекать не станет. Твой акцент спишем на прожжённую солнцем челюсть. Наше родство объясним так: отец был тромским рабочим на железной дороге. Сначала он кутил в одной деревне, и так на свет появился я, потом железную дорогу начали строить неподалёку от проклятой деревни, и там он прижил от местной девушки тебя, ведь тромцам никакие проклятия не указ, они в них не верят.
– Тромец прижил дочь от обезображенной солнцем девушки? – усомнилась я. – И не побрезговал?
– Ладно, если спросят, скажем, что ту лишайную девушку родители всю жизнь оберегали от солнца и не пускали работать в поле, потому она смогла сохранить свою красоту до молодых лет и соблазнить ею заезжего рабочего, пока гуляла в ночи близ строящихся путей.
Что ж, мне оставалось только поддержать идею с переодеванием. Так действительно будет лучше. Но есть минус – пока будем странствовать по Старому Сарпалю, никто не пустит нас на ночлег. Хотя, так даже лучше. Будем ночевать под раскидистыми деревьями и в пещерах вдали от посторонних глаз. В чужом доме мне было бы крайне сложно скрывать, что я северянка.
– Так, со мной всё решено. А что будем делать с тобой? – спросила я Стиана. – Что, если в Старом Сарпале кто-то почитывает тромские газеты и уже знает, как выглядит доктор Стиан Вистинг? Может же быть так, что прессу переправляют в сатрапию контрабандой вместе с другими товарами.
– Обязательно переправляют, – неожиданно согласился он со мной. – И даже тромских специалистов привозят, когда нанимают их на работу в богатые дома на особых условиях.
– Ясно. И что же нам сделать, чтобы замаскировать тебя?
– Не волнуйся, я отращу бороду.
– Думаешь, этого будет достаточно? – усомнилась я.
– Помнится, когда меня освободили из арестантской ямы, из-за бороды даже родной отец меня не сразу признал.
– Что-то с трудом верится.
– Подожди месяц, и ты сама всё увидишь. Правда, с бородой может выйти сложность. По старосарпальским обычаям не бреют лица только отшельники и разбойники. Но я готов побыть в глазах людей отщепенцем, лишь бы добраться до Румелата.
– А что будет в Румалате? Как мы будем маскироваться там?
– Тебе будет достаточно появиться в ближайшем храме Камали, скинуть жёлтое покрывало и посмотреть на жрецов своими чудесными глазами. Кстати, придётся мне попросить у хранителя институтского музея, чтобы отдал обратно твой ритуальный кинжал. С ним твой образ отсекательницы голов будет полным, и камалисты обязательно признают тебя своей.
– А тебя?
– Мы же договорились, выдашь меня за своего верного раба. Не знаю, носят ли румелатские невольники ошейники в знак подчинения или ещё что, но мы обязательно с этим разберёмся по ходу дела.
– А как быть с нашими внешними данными? Я – северянка, ты – полутромец. Как в Румелате к нам из-за этого будут относиться?
– Думаю, крайне доброжелательно.
– С чего бы это вдруг?
– Румелатцы руководствуются принципом – враг моего врага – мой друг. Когда в Старом Сарпале началось восстание Союза сопротивления, железнодорожники из приграничных районов бежали в Румалат. И их там приютили, даже помогли добраться до соседних сатрапий и вернуться морем на родину. Таково было распоряжение царицы Генетры, прежней правительницы Румалата.