Мою голову быстро затуманил аромат пряных трав с медовым оттенком. Все блюда были такими сытными, а подушки на ковре такими мягкими, что меня быстро потянуло в сон. Всё-таки тяжело не спать всю ночь и бродить по лесу в поисках заветной деревни. Вон, уже и рассветные лучи пробиваются через дверную щель и дыры в стенах. Утро настало, а мне бы хоть на часок вздремнуть…
– Тётушка, – сказал Джии Стиан, – я пойду в город на рынок, а ты присмотри за Имраной. Никто не должен знать, что она здесь. Не впускай в дом соседей, не дай мальчишкам заглянуть в окно. Как только настанет ночь, мы уйдём, а пока…
Дальше я уже не слышала, о чём они говорят, и провалилась в сон. А когда проснулась, поняла, что Стиана рядом нет, зато тётушка Джия суетится на кухне, что-то напевая себе под нос.
Я смотрела на её длинную оранжевую юбку с красным орнаментом, на спадающий до пола платок, что покрывал волосы, и уже представляла, как сделаю портрет сидящей на земляном полу крестьянки, с упоением занятой стряпнёй.
– Доброе утро, госпожа, – потягиваясь, направилась я к ней, но тётушка тут же изменилась в лице и поспешила вытолкать меня обратно в комнату.
– Тише ты, – прошептала она, – не ходи к окну, а то соседки увидят.
Что-то я и вправду потеряла всякую бдительность. Окно в этом домике было только одно – на той самой кухоньке перед открытой печкой – и в нём не было ни намёка на стёкла – только решётки ограждали помещение от улицы, откуда доносился галдёж ребятни.
– Ладно, – шепнула я в ответ, – сейчас надену жёлтую накидку и осторожно выйду из дома в лес.
– Что? Куда ты собралась? Тебе нельзя выходить! Тем более в жёлтом. Тогда все соседи будут думать, что я приютила проклятую. Ещё мужу моему нажалуются, когда он с братьями моими вернётся из Сахирдина, а он меня точно за это поколотит.
– Но как же… – растерялась я. – Мне ведь надо выйти.
Тётушка задумалась, потом согласно кивнула, убежала в соседнюю комнатку и вернулась оттуда с эмалированной ночной вазой явно тромского происхождения.
– Вот, – сунула она её мне в руки и добавила, – ничего не стесняйся и не бойся. Я незаметно всё унесу, и никто не узнает, что в доме кроме меня кто-то есть.
Да уж, не думала я, что гостить в доме, из которого нельзя выйти, будет так тяжко. А ведь я должна была предвидеть это заранее и озаботиться вопросами гигиены. Но теперь уже поздно рассуждать…
Покончив с неприглядной процедурой, я дождалась, когда Джия вернётся в дом. По очереди мы брали в руки кувшин и лили струйку воды над плошкой, чтобы вымыть руки. А после была трапеза и разговоры.
Джия тихим шёпотом спрашивала, из какой я семьи, давно ли Стиан посватался ко мне, не жду ли я ребёночка. Получив на последний вопрос отрицательный ответ, она засуетилась и начала искать среди развешанных под потолком связок сухих трав ту самую, что обязательно поможет мне зачать и родить для Стиана здорового наследника. Объяснять, что именно сейчас зачатие мне противопоказано, ибо я приехала сюда работать и не знаю, как скоро вернусь домой, было бесполезно. Тётушка Джия была твёрдо уверена, что ребёночек нам со Стианом нужен как можно скорее, и потому всучила мне горсть сморщенных после сушки ягод. Я пообещала, что обязательно съем их, но позже – даже достала из торбы свою рабочую сумку и нашла в ней пустой футляр для кассеты, куда и пересыпала ягоды.
Увидев мои объективы, Джия заинтересовалась необычными предметами, а когда я показала ей камеру и объяснила, чем приехала сюда заниматься, она выбежала в другую комнату и вернулась оттуда со шкатулкой, в которой лежала толстая стопка фотографий:
– Вот, – начала она показывать мне снимки, – это Маджула, сестра моя младшая, совсем юная, а это муж её тромский. А это Шанти, мальчишечка ещё, а это Мияна, крошечка совсем. И собака их волосатая, белая. Страшилище зубастое, прыгучее…
Она показала мне черно-белый, уже пожелтевший снимок семьи Шелы, где она совсем молодая, где Стиану лет восемь, Мия ещё грудной младенец, и где ещё жив тот самый белый пёс, что сопровождал Шелу и Мортена в походе к оси мира, а потом нянчил Мию, а до неё, наверняка, и Стиана.
Джия тут же рассказала мне о том знаменательном дне, когда спустя десятилетия наконец встретилась с родной сестрой. Мортен привёз её вместе с Мией, Стианом и Зорким в Фарияз незадолго до падения тромской колонии. Эту историю я уже частично знала от дядюшки Биджу. Теперь же Джия поведала, что Шела была очень рада встрече с ней, но вид деревни взбудоражил в её памяти неприятные детские воспоминания, потому она поспешила отсюда уехать вместе с детьми и собакой и больше не возвращалась.