– Гонцы сатрапа? И что же ему от них нужно?
– Так ведь мор был в сатраповом гареме. Говорят, болезнь какая-то неведомая многих наложниц скосила. Опустел гарем, и теперь евнухи его заново собирают.
– Как это, собирают? Они разве не покупают для этого девушек на невольничьем рынке? Тех самых девушек, что сидят под солнцем, а на груди у них таблички, что за две тысячи дирхамов они согреют постель своего нового господина.
– И таких девушек покупают, – помрачнела хозяйка женской половины, – если они очень уж хороши собой или чем ещё примечательны. Но есть давний порядок – самые знатные семьи Старого Сарпаля должны отправлять своих дочерей во дворец сатрапа в знак признательности и покорности. От одной семьи по одной дочери. А как она умрёт, на её место другую девушку из того же рода везут. Наш вот род купеческий ничем для сатрапа не примечательный. А сестру Шиама, Арчану, их отец выдал за знатного человека. Ранвир ведь потомок славных воинов. Его предок был военачальником самого Великого Сарпа. Раньше во дворце сатрапа жила племянница Ранвира, но и она от той странной болезни вместе со многими померла. Теперь совет рода решил, что Нита должна занять её место. Вот Ранвир и привёз её в Шамфар. А сейчас они по праву родства гостят у нас и ждут, когда евнухи из дворца призовут Ниту в гарем.
– Бедная девочка, – украдкой глянула я в её сторону и в который раз увидела маску обречённости на хорошеньком личике. – Неужели нельзя избежать этой участи? Неужели обязательно ей ехать в этот дворец?
– Говорят, порой богатые семьи откупаются от гаремной повинности и посылают вместо своих дочерей купленных на невольничьем рынке рабынь, но только если те очень уж хороши и будут радовать сатрапа больше, чем простые девушки. Но Ранвир такую невольницу не сыскал. А ведь как ему жалко свою дочь во дворец посылать. Она сговорена была за другого. Богатый тот человек, знатный. А от евнухов дворцовых большой платы не получить. Да и не увидать потом девушку, если она во дворец переселилась – не выпускают оттуда наложниц даже с матерями родными повидаться. Если попали девушки во дворец, то для своих семей они всё равно, что мертвы. А ещё эта болезнь в гареме ходит. Ох, как бы не вспыхнул там мор с новой силой, когда Ниту евнухи заберут…
Теперь понимаю, откуда эта печаль на лицах матери и дочери. Скоро их разлучат, разлучат навсегда, и что ждёт юную Ниту в блистательном, но чужом и холодном дворце, можно только гадать.
– Знаешь, – перед сном решилась я подойти к девушке, чтобы поддержать её, – в моей стране нет гаремов и наложниц. Но когда сыну правителя наступает пора жениться на одной-единственной девушке, дочери знатных семейств устраивают настоящее сражение за право стать его женой. И их родители им в этом помогают. В былые века бывало, что соперницы строили друг другу козни, подкидывали порочащие письма, пускали дурные слухи, а то и вовсе подсыпали яд в еду. А всё из-за одного единственного мужчины, которого они не знают, не любят, но очень хотят сделать его своим. Обычаи Старого Сарпаля как я вижу совсем другие. Здесь девушкам не надо унижаться, не надо становиться хищницами и терять человеческое достоинство, чтобы завоевать внимание мужчины. Да его и завоёвывать не нужно – он готов облагодетельствовать своим вниманием всех и каждую. Рядом с ним не нужно становиться злодейкой-отравительницей или интриганкой. Рядом с таким мужчиной можно оставаться женщиной.
Да, знаю, корявая речь получилась и совершенно неискренняя, но я не знала, как ещё отвлечь девушку от дурных мыслей и вселить уверенность, что её участь ещё не самая худшая.
– А ты бы хотела жить во дворце сатрапа? – огорошила она меня столь прямолинейным вопросом, что мне пришлось устыдиться и смиренно сказать:
– Когда-то я была невестой сына правителя, но не стала сражаться за него со своей соперницей. Я уступила его ей, потому что… Много было причин. Но я рада, что мне не пришлось опускаться до мелких склок и мышиной возни. И пусть меня теперь за это порицают и ненавидят, но я рада, что не изменила себе и не стала беспринципной охотницей за богатством и комфортом.
Нита выслушала меня, немного помолчала и с той же тоской во взгляде сказала:
– И всё равно ты несчастна.
– Почему? – удивилась я.
– Ты не стала единственной женой своего правителя.
– Поверь, не велика потеря.
– А если бы сам сатрап Сурадж пригласил тебя в свой дворец, ты бы согласилась стать его возлюбленной без боя с другими женщинами?
– Нет, – усмехнулась я, – ваш сатрап мне не нужен.