– Возьми. Это розовое масло.
– Благодарю, госпожа, – смиренно приняла я наполовину пустой флакон и осмелилась сказать, – но я не заслуживаю твоей милости. Я ведь не учитель и совсем не умею общаться с детьми.
– Вздор. Я наблюдала за вашим уроком с веранды. Балрадж и Арджун внимательно тебя слушали и старательно разучивали новые слова. Ты справишься с обязанностями учителя, и мои сыновья выучат твой язык.
Так вот в чём секрет спокойного поведения детей – они просто знают, что властная мать всё время наблюдает за ними. Бедолаги. Надеюсь, хоть на уроках математики они могут свободно вздохнуть и немножко побыть детьми.
– Благодарю за доверие, госпожа. Я лишь хотела сказать, что не только знанием аконийского языка могу быть тебе полезна.
– Да? Значит, ты всё же знаешь какие-то северные науки и сможешь преподать их моим сыновьям?
– Единственная наука, которую я в совершенстве освоила – это фотография. Госпожа, у себя на родине я делала портреты самых разных людей. Я знаю, как правильно снимать женскую красоту и показывать её суть без наносной шелухи. У меня отняли мою камеру, но если ты распорядишься, чтобы мне её вернули, то я смогу сделать твой портрет и портреты твоих сыновей, и даже…
– Это не моя забота, – прервала она меня, – Поговори об этом с Сеюмом. И приходи завтра на новый урок.
На этом она взяла щётку для волос и словно из ниоткуда к зале появились две служанки и принялись поправлять Нафисе причёску. А я поняла, что больше мне здесь не рады и поспешила выскользнуть в коридор.
Проклятье, кажется, не быть мне придворным фотографом. Я должна была раньше понять, что Нафисе альбом наложниц совершенно не интересен. В своём ранге она одна единственная старшая жена. В пятнадцатый лунный день сатрапу не из кого выбирать себе подругу на ночь – это время Нафисы и только её. Если даже её фотографии в альбоме не будет, ему всё равно никуда не деться от неё в полнолуние. Разве что провести его в полном одиночестве.
А вот новые наложницы были бы рады возможности блеснуть красотой на страницах альбома, который, видимо, прилагается к книге соитий. Но младшие наложницы мне должность придворного фотографа не подарят. А вот старший евнух Сеюм должен заинтересоваться моим предложением. Он ведь служит сатрапу и заведует делами гарема. В его интересах облегчить своему господину нелёгкий выбор наложниц на ночь. В его интересах, чтобы альбом был закончен. Всё, решено, обращусь с предложением к нему.
Но на деле всё оказалось не так просто. Вернувшись в зал младших наложниц, я целый день была вынуждена вдыхать ароматы духов и эфирных масел, пока девушки прихорашивались, слушать их пустые разговоры о нарядах и украшениях, пока они наряжались в надежде, что сатрап призовёт к себе ночью любую из них. Я же ждала, когда в зал пожалует Сеюм, но у старшего евнуха в дневное время явно были другие дела.
Вместе с Нафисой он появился в зале младших наложниц только вечером, после того как по коридору с рокотом прокатился удар гонга. Пока Нафиса следовала вдоль шеренги выстроившихся наложниц, я поймала момент, когда вслед за ней мимо меня пройдёт Сеюм, и шепнула ему:
– Мне нужно поговорить с тобой, господин.
– Утром, – шепнул он в ответ и ушёл вслед за Нафисой.
Эту ночь сатрап пожелал провести, не с Каждал и не с Зинат, а двумя другими девушками, и обе они пробыли в его покоях не больше пятнадцати минут, после чего, пройдя через купальни, снова вернулись в зал и отправились спать. Мне же с трудом удалось закрыть глаза. Всю ночь мне снились высокие стены и запутанный лабиринт, из которого я не могла выбраться. А потом за очередным поворотом появился Стиан.
– Эмеран, – улыбнулся он и протянул ко мне руки. – Я скоро приду к тебе, приду за тобой. Только дождись.
– Любимый, – кинулась я к нему, но между нами как назло выросла зелёная стена колючего розового куста.
От боли, словно шипы впились в лицо и грудь, я тут же проснулась. По залу разлилась ночная тьма и шорох простыней.
– Ты кого-то звала? – сонным голосом спросила меня Санайя.
– Так, – через силу ответила я, – кошмар привиделся.
– Да? Я мне показалось, ты кого-то любимым назвала.
– Да, тебе показалось.
На этом наша дискуссия закончилась, а я еле заставила себя снова заснуть в надежде снова увидеть Стиана. Не знаю, он ли нашёл способ явиться ко мне во сне, чтобы предупредить о чём-то, или это был только образ из моих воспоминаний, но я очень хотела увидеть Стиана вновь, чтобы сказать – я знаю, как выбраться из дворца, я всё сделаю сама.
Увы, но Стиан мне больше не приснился, а утром после завтрака меня вызвала в свои покои Нафиса, и с Сеюмом я так и не успела переговорить. После урока аконийского я вернулась в зал, и к собственной досаде узнала, что Сеюм появлялся здесь, чтобы раздать девушкам купленные на рынке краски для ресниц, но уже ушёл и до вечера здесь не появится.