Какая безрадостная информация. Нет, должно быть что-то ещё, какой-то другой способ, кроме родства с богами, чтобы избавиться от оборотничества.
– А ещё говорят, – тут же переключилась на новую тему Санайя, – что дни последнего царя уже близко. Я на рынке слышала, прежде чем сюда попасть, как старики говорили, что недолго ждать осталось. Были уже небесные знамения, и телёнок с двумя головами в Манзо родился, и ягнёнок с пятью копытами в Фариязе. Это всё точно не к добру. Что-то грядёт нехорошее.
– Известно что, – со скучающим видом сказала Шрия. – Великий царь и его наследники тяжело больны. Если заберут их к себе боги, то пресечётся их род, и тогда быть царём нашему господину. А может, боги истинных Сарпов уже к себе забрали, вот только весть эта с Запретного острова до Шамфара ещё не дошла.
– Ох, что же будет, если господин Сурадж станет великим царём всего Сарпаля? – с восхищением вопросила полногрудая наложница по имени Кангана, – Он ведь весь свой гарем на Запретный остров увезёт? Ой, как, наверное, долго придётся пробыть нам в пути, чтобы туда добраться.
– А ты не о долгой дороге думай, – посоветовала ей Шрия, – а о том, что царю в гареме не сорок жён и наложниц положено иметь, а больше полутора сотен и ещё немереное число служанок для них. Вот нас в этом зале всего двадцать четыре младшие наложницы, а будет сто восемь. И ты, Кангана, будешь уже не неделями, а месяцами ждать, когда господин тебя к себе призовёт и призовёт ли. А время-то будет идти. Если не успеешь зачать и родить за десять лет, то точно сошлют тебя в Дом Тишины и не вспомнят больше о тебе никогда. Об этом теперь думай, а не о том, как долго плыть морем до Запретного острова.
Кангана тут же приуныла, но ничего не сказала. Зато слова нашлись у Дипики, единственной младшей наложницы, что на вид была старше даже меня:
– Запретный остров, Запретный остров… Вы сначала День Очищения переживите, а потом о переезде думайте.
– Да, – стали раздаваться отовсюду сдавленные шепотки, – права Дипика. Пережить бы…
– Ой, что будет…
– Хоть бы заболеть к тому дню и в лекарской комнатке взаперти оказаться.
– И мне бы…
– А, может, выпить что, и всем вместе туда отправиться. Путь старшие наложницы отдуваются.
– Нет, у старших дети есть, их никто на растерзание не отдаст. Это нас не жалко.
– Ой, что будет… беда… погибель.
Мне и самой уже было интересно, что за беда ждёт младших наложниц в День Очищения, но дослушать стенания девушек мне не дали – в зал вбежала моя прислужница Малика и сказала, что госпожа Нафиса снова зовёт меня к себе и очень срочно.
Теряясь в догадках, что же случилось, я вышла в коридор и пошла привычным путём к дальнему крылу дворца, но Малика меня вовремя остановила:
– Госпожа ждёт тебя в Арсенальной Башне.
– Арсенальной? – поразилась я. – А где это?
– Я провожу тебя.
И мы пошли окольными путями к упомянутой башне, а я всю дорогу гадала, что позабыла там Нафиса. Надеюсь, она не сбросить меня с этой башни решила. Мало ли: у здешних женщин от жизни в изоляции столько дурных мыслей в голове поселяется, что трудно предугадать, кто из них что скажет или выкинет. Неужели я скоро так же одичаю и начну строить козни против своих соседок, лишь бы разбавить скуку однообразных дней?
Добравшись до входа в башню, Малика сказала, чтобы я поднималась одна, а она подождёт меня внизу. Странно это. И подозрительно. Вернуться бы мне после встречи с Нафисой живой.
Пока я поднималась по винтовой лестнице, то невольно вспомнила Город Ста Колонн и засыпанную песком башню, что привела меня, Стиана и Иризи в сокровищницу ненасытных сатрапов. Эта башня по своей архитектуре изнутри очень походила на ту древнюю, только в диаметре оказалась уже, а в высоту куда больше, так что я успела сбить дыхание и почувствовать боль в мышцах ног, пока не поднялась на вершину, где увидела вовсе не старшую жену сатрапа.
На узкой площадке перед узкой бойницей меня встретил хмурый Сеюм:
– Ты хотела поговорить со мной? Говори.
Я не стала преодолевать последние две ступеньки и тем самым поравнялась со старшим евнухом, после чего опасливо глянула на бойницу и поняла, что мы находимся на очень приличной высоте, откуда нас точно никто не услышит, разве что пролетающие мимо голуби.
– Сколько ухищрений ради того, чтобы выслушать меня, – не удержалась я от замечания и с сарказмом добавила, – И как стремительно ты вызвал меня на разговор.