– А что с кольцом? – спросила я и невольно глянула на змейку с блестящими глазами.
– Так ведь господин дарит серебряное кольцо каждой девушке, что провела с ним ночь. А если девушка была с ним очень ласкова и сильно ему понравилась, то серебряное кольцо будет с камушками.
– Да? – попыталась я скрыть неудовольствие в голосе. – И что же такого надо сделать в опочивальне, чтобы получить в подарок золотое кольцо?
– Зачать ребёнка. Видишь, у Зинат и Каджал как раз по золотому колечку. Они теперь здесь на особом счету.
И вправду, у Зинат я уже давно заметила округлившийся животик. У Каджал пока что явных признаков беременности не наблюдалось, но золотое колечко на пальце имелось. А вот у неугомонной Кирти на руке красовалось гладкое серебряное кольцо. Без камней, гравировок и каких-либо украшений. Теперь мне понятна её зависть.
– Ты даже не девственница, – проходя мимо меня, злобно кинула она.
– Ты тоже, – ответила я, чем немало обескуражила нахалку, что та даже не нашлась, что ответить. Ну, а я решила её добить своим признанием, – Имей в виду, ты говоришь не с какой-то пустоголовой девицей для утех, у которой только чужие безделушки на уме, а с новым придворным фотографом. Если не хочешь, чтобы в альбоме господина оказался самый неудачный в твоей жизни снимок, прикуси язычок и вспомни о правилах хорошего тона.
Кирти так опешила, что тут же убежала прочь. А вот другие девушки, что слышали наш разговор, тут же засыпали меня множеством вопросом о том, правду ли я сказала и что им всем теперь сделать, чтобы их портреты получилась самыми красивыми.
В зал я вернулась выжатая как лимон. Бессмысленные разговоры утомили меня больше, чем напряжённый рабочий день после долгого периода праздности. Я завалилась на тахту и даже не стала реагировать на зов гонга. Пусть на построение бегут те, кому это положено по рангу. Я больше не наложница, мне вернули статус полноценного человека. Я снова специалист своего дела, меня даже называют мастером. Вот только серебряная змейка на пальце не даёт мне покоя…
Что сатрап хотел сказать мне этим подарком? Что надеется получить от меня самый лучший каталог жён и наложниц? А вот сами наложницы расценивают кольцо иначе. Хотя, что с них взять. Вся их жизнь в этих стенах превратилась в непрерывную борьбу за внимание человека, который может сделать их жизнь сносной в обмен на регулярные любовные утехи, и даже сказочной, если сатрап сумеет испытать к девушке особенную привязанность. А ещё он может превратить жизнь наложницы в кошмар наяву, если она ему разонравится, и он сошлёт её в дворцовые трущобы без права вернуться к красивой жизни с сытными угощениями и личной прислугой.
Потому я даже не удивляюсь, что кто-то из девушек может испортить чужие фотографии и даже обвинить соперницу в измене и колдовстве. Здесь всё как в дикой природе – выживет сильнейший. И не девушки установили эти бесчеловечные правила. Их навязал им тот, кто однажды решил, что женщина всего лишь красивая вещь в руках властителя, а у вещи не должно быть чувств и желаний. А они-то, оказывается, очень даже есть, и они очень человеческие – выжить и взобраться на вершину иерархической лестницы, чтобы обеспечить безопасность себе и своим детям. Только поэтому мне трудно осуждать всех здешних пленниц за их бесконечные разговоры о внешнем виде, за зависть, сплетни, интриги и коварные выходки. На их месте я бы всё делала точно так же.
Утром меня ждал очередной языковой урок в саду Нафисы и очередной её отказ участвовать в съёмках.
– Не сегодня, – холодно заявила она, сидя перед зеркалом, пока служанки расчёсывали её длинные волосы. – У меня много дел.
Какие дела могут быть у дворцовой затворницы, мне было трудно представить, но я чётко поняла, что мне придётся предложить Нафисе что-то особенное, чтобы заинтересовать её и получить разрешение на съёмку. Сад для фотосессии больше не годится, раз я снимала там младших жён. Нужно другое место, самое уникальное и неповторимое. Но какое?
Этот вопрос я решила отложить на потом, и с головой ушла в работу во внутреннем дворике с бассейном, где меня уже ждали облачённые в самые лучшие наряды старшие наложницы и их многочисленные служанки с евнухами.
Пока солнце светило нам, я едва успевала метаться от камеры на штативе к очередной модели, чтобы поправить её шелка и волосы, попутно указать, какую позу ей принять, куда положить лютню, или в какую руку взять разрубленные плод граната, а потом снова вернуться к камере, шикнуть на Мехара, чтобы поднял простыню-отражатель выше, и начать снимать.
В перерывах между сменой декораций и девушек в кадре некоторые из них увлекали меня в сторонку, чтобы шепнуть на ухо: