– Госпожа мастер, сделай мой портрет самым лучшим. Скажи, как повернуть голову, чтобы моё лицо стало ещё краше. А я тебя отблагодарю.
И в следующий миг заискивающая красавица коснулась моей руки, и я почувствовала холод металла на запястье. Теперь на моей руке красовался браслет с топазами, а я получила свою первую в жизни взятку. Что ж, я уже слышала, что в прежние времена наложницы подкупали художников, чтобы те приукрашали их портреты. Я же могу только поиграть со светом и тенью, чтобы приукрасить реальность. Но это и так часть моей работы. Я всех должна запечатлеть самыми красивыми и желанными. Этого ведь хочет мой заказчик.
Вот только среди моделей нашлась и та, кому такая концепция была не по нраву.
– Госпожа мастер, видишь ту грудастую нахалку? – навешивая на другую мою руку громоздкий браслет с рубинами шепнула мне одна из женщин. – Скажи этой неблагодарной змее, чтобы она отвернулась и не смотрела в твою коробку на ножках. А лучше завесь её бесстыжее лицо покрывалом, чтобы на картине повелитель никогда его не увидел.
О, а вот и коварные интриги против соперниц подоспели. И ради них кое-кому тоже не жалко дать мне взятку. Ну, а мне не жалко её принять. Во Флесмере я продам все эти браслеты и положу вырученные деньги на банковский счёт. И совесть мучить меня не будет. Я готова выполнить любое пожелание гаремных див за любую плату. Закрыть лицо чьей-то сопернице – да не проблема. Только кто сказал, что от этого девушка на снимке будет хуже выглядеть? У меня есть свои профессиональные трюки. Сколько раз я уже делала из неприглядной на лицо модели загадочный и привлекательный образ. Образ. Её простоватые черты лица никуда не девались, просто их оттеняли выгодные жесты, необычные наряды, броские украшения, аксессуары, реквизит. Лицо девушки лишь составная часть образа, и не самая главная. Так что, если интриганка не хочет, чтобы сатрап увидел неугодную ей девушку в альбоме – прекрасно, он увидит загадочную незнакомку в вуали, из-под которой выглядывает изящная кисть руки с тонкими пальчиками. А из-под подола виднеется стройная ножка с маленькой аккуратной ступнёй. И я не поверю, что увидев такой снимок, Сураджем не овладеет любопытство, и он не захочет лично встретиться с обладательницей точёной фигурки, чтобы, наконец увидеть её лицо.
В этот день я успела поработать лишь с пятью моделями из семи, как вдруг солнце снова скрылось за тучами. Дождя не было, но и желания ждать, когда внутренний дворик снова зальёт солнечный свет, не осталось.
Оставшееся до ужина время мы с Мехаром потратили на то, чтобы проявить плёнки и напечатать эскизы портретов двух младших жён. Их-то я и поспешила показать Сеюму. Он долго тасовал снимки, разглядывая женщин, снятых с разных ракурсов и в разных позах, а потом тихо произнёс:
– Они все прекрасны. Намного лучше того, что делал мастер Торельф. Ты самый лучший фотопортретист, госпожа Имрана. Тебя, верно, прислала мне в помощь богиня.
– А меня, она, видимо, за что-то наказала, раз я здесь, – не сдержала я усмешки. – Как хоть зовут эту богиню? Мне теперь даже интересно, кого благодарить за то, что нахожусь теперь в этом дворце
– Не важно, – неожиданно сменил он тему. – Повелитель будет доволен твоей работой, я уверен. Как долго ты будешь фотографировать женщин и печатать фотографии?
– Как позволит погода. Младших наложниц я решила снимать в купальне, где вместо потолка остеклённый купол. Там достаточно света, но только в солнечную погоду.
– Не торопись. Жди погоды сколько нужно. Я ещё не набрал новых наложниц
– Тогда поторопись, я не буду ждать новых моделей вечно. Как и господин Сурадж.
– Это уже моя забота, не твоя.
– Разумеется, – пришлось согласиться мне. – Но тогда позволь обратиться к тебе с одной просьбой.
– Что ты хочешь?
– Раз уж я стала придворным фотографом, могу я получить на время работы собственные апартаменты? Я, конечно, не имею ничего против моих соседок по залу, но всё же там должны находиться только младшие наложницы. Понимаешь?
Сеюм задумался над моими словами, но вскоре сказал:
– Дворец не так огромен, как тебе кажется. Все жилые комнаты и залы уже заняты.
– Даже апартаменты, где жил мастер Торельф? – усомнилась я.
– Его покои на мужской половине. Тебе туда нельзя.
Так ничего и не добившись от старшего евнуха, мне пришлось идти ночевать в зал младших наложниц. А там меня уже давно поджидали.
– Имрана, возьми моё колечко. Ты ведь такая добрая и справедливая. Ты же сделаешь мой портрет красивым?
– И мои серьги возьми. А я хочу быть на портрете самой соблазнительной и желанной.