– Зря ты решила соврать ему про виноградники. Он-то воспринял твои слова всерьёз. Шутка ли, заполучить себе в гарем настоящую маркизу, а то и герцогиню. Это ведь не только виноградники, а ещё и место при аконийском дворе.
– Каком ещё дворе? Мы же не в древние века живём. Для управления королевством у нас есть выборный парламент.
– Но откуда сатрапу знать о таких тонкостях? Он явно нацелился получить через тебя пропуск в аконийскую политику. Ну, и утереть нос королевской династии он бы не отказался, раз ты, оказывается, невеста принца.
Проклятье… я думала, вся та ложь спасёт меня, а она, напротив, только сковала меня по рукам и ногам. Сатрап наследует все драгоценности своих жён, а потом передаривает их своим наложницам – вот на что я должна была сразу обратить внимание. И ещё на то, что он ни разу не применил ко мне грубую силу, хотя явно этого хотел. Для претворения его планов в жизнь я нужна ему живая и к тому же благожелательно к нему настроенная.Он намерен задурить мне голову любовью, которой у него ко мне точно нет, и получить возможность побывать вместе со мной в Фонтелисе, а там уже заявить королю, что все земли герцогов Бланшарских теперь переходят под юрисдикцию Старого Сарпаля, и маркиза Мартельская это решение одобряет.
Впрочем, одним богам известно, что у него в голове и какие планы он успел себе понастроить. Одно я знаю точно – Сурадж не успокоится даже после казни Стиана и обязательно добьётся своего. Наверное, после Дня Очищения он запрёт меня в Доме Тишины на полгода, чтобы убедиться, что я не беременна, а потом снова вернёт в гарем, где уже измором возьмёт меня и всё что мне принадлежит.
– А ведь я верила ему, – с горечью произнесла я. – Верила, что он сдержит слово и отпустит меня.
Стиан снова провёл ладонью по моим волосам, и сказал:
– Я видел его глаза в храме и на площади. Такому человеку нельзя верить. За пятнадцать лет, что он провёл на троне, в нём не осталось ничего человеческого. Он начал своё правление с рек тромской крови, а продолжил неуёмным грабежом своих же соплеменников. Он жаден до денег и власти, как и все его чиновники. Ему не знакомы простые человеческие эмоции и чувства. Для него есть только выгода и пути её приобретения.
– Ты увидел всё это в его глазах?
– Я слышу об этом годами в приватных разговорах от старосарпальцев за закрытыми дверьми их домов. В последний раз слышал от господина Шиама. К слову, он передаёт тебе свои глубочайшие извинения и просит не думать о нём дурно.
– Дурно? – припомнила я хозяина злосчастного дома, в котором нам точно не следовало останавливаться. – Его сестра донесла обо мне старшему евнуху. Это из-за неё меня схватили на площади и привели в гарем.
– Поверь, когда господин Шиам узнал об этом, он чуть не забил её до смерти. Муж увёз её с дочерью обратно в родной город, а господин Шиам чуть ли волосы на себе не рвал, причитая, что они опозорили его гостеприимный дом и замарали пятном предательства. А когда я признался ему, что ты не просто моя коллега, а невеста, он сунул мне нож в руку и сказал, что теперь я вправе убить его как плохого хозяина и плохого брата бессовестной женщины.
– О боги, это что, какой-то обычай?
– В общем-то, да. Если хозяин принял в свой дом на постой путников, то он должен гарантировать им полную безопасность в своём жилище.
– Но меня похитили за пределами его дома.
– Он считает, что в его доме ты должна была получить убежище, а не встречу с коварной женщиной, которая увидела тебя без жёлтого одеяния и решила отправить во дворец вместо своей дочери. Поверь, господин Шиам даже предположить не мог, что родная сестра замыслила такую интригу в его же доме. Теперь он готов на всё, чтобы искупить свой позор и вызволить тебя отсюда. Вернее, нас.
– Так это он придумал упрятать тебя в тюрьму?
– Нет, это придумал я, чтобы мы вдвоём с господином Шиамом исправили сложившуюся ситуацию. Ну, не убивать же мне старого друга своего отца из-за предательства его сестры. Мой план был таков. Я иду на рынок в ювелирный ряд, краду что-нибудь увесистое и дорогое в карман. Меня хватают стражи, кидают в арестантскую яму, и там я жду, когда жрецы назначат День Очищения, а господин Шиам подкупает одного из жрецов, чтобы он выбрал на роль сатрапа-искупителя именно меня. Как видишь, эта часть плана удалась.
– Но какой ценой, – заметила я, проводя пальцами по его скуле. – Как ты узнал, что жрецы назначат День Очищения через месяц?
– Я и не знал.
– Как? – опешила я. – То есть, ты сел в тюрьму, даже не зная, когда её покинешь? Ты же мог ждать там три месяца. Полгода. А если бы жрец не принял взятку от господина Шиама, а ты навсегда остался в арестантской яме?