– А ты?
– Ну… В карцере меня продержат неделю.
– Значит, этот план нам не подходит, – твёрдо заявил он.
– Нет, подходит, – всполошилась я и попыталась его уговорить. – Ты сбежишь первым, я сбегу потом. Всё будет хорошо.
– Нет, Эмеран, не будет. Если первым сбегу я, то стражи обнаружат открытую дверь в баню, потом найдут и дыру в ограде, и этим путём уже никто не сбежит. На дверь навесят замок, дыру заделают. Ты уже не сможешь выбраться на свободу через прачечную и сад. И всё будет напрасно.
– Ладно, – согласилась я и начала лихорадочно соображать, что изменить в моём плане, чтобы Стиан его не отверг. – Тогда завтра я не буду устраивать истерику в коридоре, я просто рвану вперёд, и пусть евнухи бегут за мной следом, а ты в это время спрячешься под лестницей. Я уже немного изучила дворец и смогу поводить за нос преследователей. Здесь теперь столько пустых комнат после отъезда жён и старших наложниц сатрапа. Мне будет, где укрыться во время погони. А потом, когда всё уляжется, я спущусь к тебе под лестницу и вместе мы пойдём к бане.
Стиан сосредоточенно меня выслушал и сказал:
– Всё это очень зыбко и ненадёжно.
– В нашем положении не может быть никакой надёжности. Но и сидеть, сложа руки, ничего не делая, тоже нельзя. Мы должны попытаться. Хотя бы попробовать. Другого пути у нас больше нет.
– Ладно, – после недолгих раздумий сказал он. – Мы попробуем. Терять нам уже точно нечего. Главное, чтобы наш план с побегом не раскрыли раньше времени.
Он красноречиво посмотрел на ободранные нами стены и свисающие по ним полосы тканей, а я поняла, что их теперь надо как-то замаскировать до наступления утра. Или придумать объяснения, почему они пришли в такое жалкое состояние.
– Сделаем вид, что была драка, – сказала я.
– Какая драка? – не понял Стиан.
– Ну, ты же для всех вор и истязатель. Значит, ты хотел взять меня силой, а я на третью ночь осмелела и начала отбиваться. Я бегала от тебя по комнате. – Тут я решила подойти к столику, на котором стояло блюдо с фруктами, немного подумала, взяла в руки персик и откинула его в сторону. – Швырялась в тебя разными предметами. Потом налетела на стол и случайно его уронила, – в подкрепление своих слов я ухватилась за столешницу и перевернула её.
Деревянная мебель с грохотом опрокинулась на пол, яблоки со сливами покатились по ковру, но этого было недостаточно для следов яростной борьбы.
– Порви на мне одежду, – сказала я.
– Зачем? – снова не понял он.
– Я сопротивлялась, не давалась тебе в руки, но ты всё равно нагнал меня, схватил и повалил на кровать. И порвал платье.
В подкрепление своих слов мне пришлось взяться за подол и с силой разодрать его надвое до уровня бёдер.
– А теперь порви лямку. Чтобы было совсем правдоподобно.
– Эмеран, ты такая актриса, – покачал он головой, и с ухмылкой выполнил мою просьбу. Я невольно вздрогнула, когда над грудью с треском разошлась ткань, а Стиан спросил, – Кусать и царапать меня тоже будешь? Чтобы было совсем уж правдоподобно.
Я снова задумалась и провела ладонью по его щеке. Нет, портить такое красивое лицо просто преступление. Но Стиан прав, если была борьба, то и её следы должны остаться на его теле. А если их нет, то этому должна быть причина.
– Я не поцарапала тебя, потому что ты меня связал.
– Что я сделал? – с недоверием переспросил он.
– Привязал мои руки к кровати. И рот заткнул кляпом.
– Эмеран, ну это уже слишком.
– Нет, это необходимо. Иначе Сеюм не поверит и задастся вопросом, зачем мы ободрали стены. А мы… мы… – тут я глянула на полоску ткани поверх кирпичной стены и мне всё сразу стало понятно. – Драпировку ты испортил специально, чтобы нарвать полоски ткани и связать ими меня.
И в подкрепление своих слов я приблизилась к одной стене потом к другой, чтобы оторвать по полоске от каждого отреза. А потом я подошла к Стиану и протянула ему их все:
– Связывай.
Он недоверчиво посмотрел на меня, потом на импровизированные путы и в итоге спросил:
– Ты уверена?
– Да.
И в доказательство своих слов я подошла к кровати, сорвала с неё покрывало, смяла простынь и легла, протянув руки к изголовью. Я ждала Стиана, а он приблизился к ложу, одарил меня ласковым взглядом, а потом повесил лоскуты на спинку кровати и лёг рядом, чтобы обнять меня:
– Представление подождёт до утра, – сказал он, и поцеловал меня. – Перед визитом этого вездесущего евнуха Сеюма я тебя свяжу, а пока…
Пока длилась ночь, мы не могли оторваться друг от друга, да и не хотели этого. Каждая минута, каждый миг рядом с любимым был для меня самой главной наградой за все страдания и лишения последнего месяца. Надеюсь, он думал на этот счёт точно так же.