– О, – усмехнулся Сеюм, глядя Стиану в глаза, – я много чего знаю о человеческих отношениях. Особенно, в какой чёрный омут готовы окунуться люди, лишь бы получить самые сытные крошки со стола.
– Верю, что гарем тебя многому научил, – усмехнулся Стиан. – Но ты и сам не так-то прост. Как так вышло, что за шесть лет ты дослужился до старшего евнуха? Иные десятилетиями завоёвывают доверие своих хозяев.
– У меня столько времени не было. Поэтому, когда выдался удобный случай, я просто воспользовался слабостью глупого Сураджа и оплошностью прежнего старшего евнуха. Первый устроил во дворце резню, второй бежал, а я занял его место как самый расторопный и исполнительный из всех евнухов, что остались во дворце.
– Постой, – насторожилась я. – Ты говоришь о той самой резне, которую спровоцировала Сулочана? Но ведь всё началось с оговора Джаянти и подделанной записи в книге соитий. Неужели ты…
– Да, я подделал запись по просьбе Сулочаны, когда она задумала свою гнусную месть. А старший евнух не сразу заметил надписанные буквы поверх затёртых, но вовремя сообразил, что когда всё прояснится, головы ему не сносить. Поэтому он бежал, а я занял его место. Я получил важную должность и доступ во все уголки гарема. Я исполнил наказ повелительницы Алилаты, и теперь с твоей помощью везу голову царицы Герентры обратно в Барият. Вот так всё и вернулось на круги своя. Как и велела мне Красная Мать.
О боги, с кем мы связались? Из-за той подтёртой записи погибло с десяток девушек. Да, в их непосредственной гибели виноват Сурадж, но обстоятельства, приведшие к помутнению его рассудка, создали другие люди – Сулочана и Сеюм. Вот только Сулочана пала жертвой собственных козней, а Сеюм всё ещё жив. Этот раскаявшийся грешник жив и даже не отдаёт себе отчёт в том, что по его вине снова погибли женщины. Какой же он камалист после этого? Или жизни старосарпалек для таких как он менее ценны в сравнению с жизнями румелаток? А моя жизнь тогда сколько стоит? Ах да, я же для Сеюма почти, что жрица Камали и верная проводница её воли, пока везу голову Генетры во дворец загадочной правительницы Алилаты. А что будет после, когда эту голову у меня заберут? Надо бы перед тем, как войти во дворец, повесить себе на пояс ритуальный кинжал с рукоятью в виде трёхгрудой богини – пусть все видят и знают, что я для камалистской секты своя. А Стиан под моей защитой, иначе… Иначе я и вступиться за него могу. С ритуальным-то кинжалом.
После полудня настало время продолжить наш путь прямиком к границе. Проснувшись, первым делом я увидела собирающего наши вещи Стиана, но уже без усов.
– Всё, хватит с меня этого балагана, – ответил он на мой немой вопрос, – мы уже не во дворце, и я больше не замена Сураджу, чтобы пародировать его.
– Как скажешь. Просто я уже успела привыкнуть к тебе такому…
– Ну, а теперь я прежний.
От его слов повеяло неожиданным холодком. Что это? Ревность к сатрапу? Упомянутая накануне Сеюмом книга соитий всему виной? Та самая запись о моём единственном визите в покои Сураджа? Или наши с ним встречи тет-а-тет в павильоне Сеюм тоже туда старательно вносил? А ведь эти встреч было семь или даже больше… И Стиан теперь думает, что я их от него утаила, потому что была неверна? Проклятье, надо ему снова всё объяснить и сказать, что в павильоне у нас с Сураджем тоже были деловые встречи. И между нами ничего не было. Совсем. Даже поцелуя. Даже намёка на поцелуй.
Эх, вот если бы Сеюм сейчас испарился и позволил нам со Стианом побыть вдвоём и поговорить по душам… Ну ничего, через несколько дней мы доберёмся до Барията, и там навсегда с ним расстанемся. Осталось совсем немного потерпеть…
До границы Старого Сарпаля и Румелата мы добрались на закате. Никаких постов, заборов и даже колючей проволоки здесь не было – только просека, редкие деревца по сторонам и железнодорожная насыпь, что резко оборвалась возле ближайшего пригорка.
– Конец путей, – сказал Стиан. – Последняя шпала была уложена здесь шестнадцать лет назад, а следующую должны были положить после подписания договора с правительницей Генетрой. Но тромская делегация так и не успела приехать в Барият на встречу с ней.
– Бездушный Рахул убил царицу Генетру и сам поплатился за это, – с нескрываемым раздражением процедил Сеюм.
– Что, Алилата в отместку подослала во дворец сатрапа кого-то вроде тебя, только с ядом в склянке? – поинтересовался Стиан.
– Царице Алилате не нужны дешёвые трюки. Сила, данная ей Красной Матерью, так велика, что Рахул пал от одного единственного заклинания, посланного царицей ему на погибель.