А дальше мне пришлось подойти к сваленным в углу сумкам, чтобы выудить из одной из них заветную склянку. Как же мне не хотелось брать её в руки, но ради ночлега на что только не пойдёшь.
Вынув сосуд, я развернулась лицом к притихшим обитателям дома и увидела священный ужас в их глазах. Люди попадали на колени и подобострастно зароптали:
– Красная Мать, смилуйся, мы твои послушные дети и верные слуги, благослови и помоги…
Я опустила глаза и заметила слабое зелёное свечение в склянке. Ура, чудо свершилось и повергло в священный трепет преданных камалистов. Не знаю, за кого они приняли Генетру, вернее, её голову, но она их точно впечатлила.
– Сёстры и братья, – отвлёк их внимание Сеюм, – а теперь споём песнь возрождения. Пусть Красная Мать услышит ваши молитвы…
Стоило ему это сказать, и девушки с женщинами тут же расползлись по углам, но вскоре вернулись в центр комнаты со знакомыми мне костяными инструментами в руках. Проклятье. Если они сейчас заиграют ту самую монотонную песнь, моя психика не выдержит, и я снова впаду в транс.
– Эмеран, идём отсюда, – шепнул мне Стиан. – Оставь им голову, пусть молятся на неё.
– Но я же охранительница и не могу…
– Можешь. Они ничего не заметят, а Сеюм сам присмотрит за сосудом.
Как только застучали ручные барабаны, мои ноги начали наливаться свинцовой тяжестью. Так, кажется, начинается…
Недолго думая, я поставила склянку с головой на пол, а в следующий миг Стиан схватил меня за локоть и выволок прочь из дома.
Позади уже слышались раскаты барабанного боя и бормотания певуний, а мы втроём с Гро уже шли по оживлённой улочке, где нам то и дело встречались парочки: молодые люди обнимались с беззаботными девицами и весьма настойчиво вели их в сторону зарослей. А девицы держали в руках свёрнутые пледы и весело смеялись, когда их кавалеры шептали им что-то на ушко или щипали за мягкие округлости.
– Это то, о чём я думаю? – растеряно шепнула я Стиану, – они идут с пледом в лес, чтобы…
– Думаю, да, – тут же ответил он.
– Не слишком ли фривольно для Сарпаля?
– Для Сарпаля, может, и да, но, видимо, не для Румелата.
Мы шли дальше по улочке, а я не переставала удивляться раскрепощённости здешних нравов. Даже в жатжайском горном городке девушки завлекали понравившихся им мужчин в свои дома, а тут… Тут и дома какие-то неправильные: большие, просторные, но без разделения на укромные уголки. В них совсем нет места личному пространству. Видимо, поэтому даже мужьям с жёнами приходится уединяться в лесу, чтобы об их утехах не узнали вездесущие дети и прочие невольные свидетели из числа домочадцев. И всё же, почему тогда они не строят отдельные дома, пусть и небольшие, но исключительно для себя, своей собственной маленькой семьи? Неужели им нравится всякий раз убегать от родни в лес? Или это такая румелатская романтика?
– Эй, светлоглазый, – внезапно послышалось позади, и вскоре нас нагнала улыбчивая девушка, чтобы остановиться напротив Стиана и сказать ему, – как тебе наша деревня? Хорошо ли тебя приняли в доме Сарии?
– Хорошо, я всем доволен, – ответил он. – А ты, стало быть, в другом доме живёшь?
– Да. Я Назифа из рода Хадии. Вон дом моей бабушки.
Она махнула рукой в сторону здания через дорогу и снова воззрилась на Стиана с подозрительной улыбкой, но тут же сделала пару шагов назад, когда заметила, что Гро её внимательнейшим образом обнюхивает.
– Значит, твоя бабушка глава твоего рода? – спросил Стиан.
– Конечно. Здесь у каждого в доме командует или бабушка, или сестра бабушки или на худой конец её старший брат. А ты, стало быть, не знаешь наших порядков?
– Увы. Но очень бы хотел узнать. Расскажешь мне о деревенских обычаях?
– Расскажу, – игриво улыбнулась она. – Но только если пойдёшь со мной. Мне сегодня нужен друг для прогулки. Побудешь им?
– Другом для прогулки? Как странно звучит, но ладно. Если хочешь прогуляться, мы составим тебе компанию.
– Нет, – рассмеялась она. – С твоей госпожой я гулять не стану. Мне нужен ты.
Тут она снова игриво улыбнулась, а я опустила взгляд и, наконец приметила плед в её руках.
– Никуда он с тобой не пойдёт, – поспешила вмешаться. – Ищи себе другого друга для ночных прогулок по лесу.
– Это почему? – вздёрнула бровь девушка. – Говорят, ты жрица, а всем известно, что жрицы берут себе в слуги вовсе не усечённых монахов, а настоящих мужчин. Этот-то вон какой высокий и крепкий – точно настоящий.
– Настоящий, да не для тебя, – начала закипать я.
– Ай, какая грубая, – попрекнула меня девица. – Ведёшь себя как неотёсанный мужлан из прежних времён. Что тебе, жалко поделиться слугой?