Хотя, ничего обыденного в Румелате нас со Стианом, похоже, не ждёт. Держать друг друга за руки, преданно смотреть в глаза, целоваться и всячески проявлять свои чувства здесь явно не приветствуется. Ну, тогда остаётся мечтать поскорее увидеть столицу этой странной сатрапии, сделать множество снимков её достопримечательностей, а потом поскорее вернуться домой. Вот там-то мы сможем вновь стать самими собой и дать волю нашим чувствам. А пока…
Глава 13
Наутро после завтрака я улучила момент, пока Стиан с Сеюмом седлали лошадей, и сделала несколько зарисовок о сельской жизни в Румелате. В кадр попали идущие к полю крестьяне с инвентарём, оставшиеся дома дети со стариками, пасущиеся вдоль дороги козы.
Когда мы покидали деревню, один мальчуган так не хотел расставаться с Гро, что начал хныкать на руках старшей сестры, и мы ещё долго слышали эхо плача, пока деревня не скрылась из виду.
– Как долго нам ехать до Барията? – поинтересовался у Сеюма Стиан.
– Неделю, не меньше.
– Ты знаешь что-нибудь о румелатских храмах Азмигиль? Их ведь ещё не закрыли и не разрушили из-за гонений на старосарпальцев?
– С чего бы кому-то рушить храмы Азмигиль?
– Ну, наверное, потому что она старосарпальская богиня. Храм Мерханума в Барияте ведь разгромили по приказу правительницы Алилаты ещё пятнадцать лет назад.
– Никто его не громил. Просто выгнали оттуда жрецов, посадили в повозку и отправили прямиком к Сураджу. А храм стоит там, где и стоял. Только теперь там приют заблудших дочерей.
– Женский монастырь Камали?
– Не монастырь, а приют. Женщины могут прийти туда, пожаловаться на своих жадных и буйных мужей и в ответ получить убежище и пищу.
– А мужей потом схватят стражи и потащат на плаху отрубать мужское естество?
– Ты слишком плохо думаешь о нас, о румелатцах. – покосился на него Сеюм, – Ладно, ты полукровка, тебе простительно не знать и не понимать наши обычаи. Но вот когда окажемся в Барияте, не вздумай прилюдно шутить про отрубленное естество. Тебя могут неправильно понять.
– Переживу, – отмахнулся от него Стиан. – Но прежде, чем мы прибудем в Барият, я бы хотел побывать к Гулоре. Там ведь по-прежнему есть храм Азмигиль?
– Есть. Азмигиль хоть и старосарпальская, но всё же богиня. А богинь в Румелате не принято гневить.
– И даже храм Инмуланы у вас остался? Она ведь считается покровительницей династии Сарпов.
– На храм богини-кошки никто не покушался, – излишне резко ответил Сеюм. – Просто его служительницы сами сбежали в Старый Сарпаль вслед за жрецами Мерханума. Но румелатцы продолжают чтить богиню-кошку и её созданий. Люди всегда приносят к храму воду и еду для живущих там котов. За пятнадцать лет их там стало так много, что в окрестных домах пропали крысы, а в храм теперь не войти – расцарапают и закусают.
– Умно, – хмыкнул Стиан, – превратили храм Инмуланы в логово одичавших кошек, и теперь, конечно же, туда никто не войдёт.
– Жрицы Инмуланы сами виноваты, что бросили пристанище своей богини.
– Бросили, или им настоятельно посоветовали убираться из Румелата? А жрецов Азмигиль, случайно, не утопили в ближайшей реке со словами, вот вам водица для ритуальных чаш и лепестки лотоса для подношений?
– Да всё хорошо с твоими жрецами, чего так за них переживаешь?
– Хочу посетить храм в Гулоре.
– Ну, так посетишь. После полудня как раз туда доедем.
Сеюм не обманул – за полдня мы добрались до небольшого города, над которым высился острый шпиль храмовой башни.
– Обитель всеблагой Азмигиль, – с благоговением прошептал Стиан, завидев острую спицу за городскими стенами. – Подлинный образчик древнего зодчества. Даже в Старом Сарпале не осталось столь старых сооружений с небесным камнем на вершине.
– С чем? – не поняла я.
– Осколком метеоритного железа. Видишь уплотнение на вершине? Это он, упавший из Небесного Дворца камень – символ божественного покровительства. Только у очень древних храмов есть такие шпили.
– Очень древних, говоришь? – уточнила я, доставая камеру.
– В Старом Сарпале, например, небесный камень есть только над храмом Мерханума в Антахаре. Даже обители Инмуланы не отмечены таким знаком.
– Что ж, в Антахаре мы не побывали, значит, настоящий древний храм запечатлеем здесь.
Мы въехали в город и тут же направились к заветному месту. Я была так увлечена съёмкой каменных домов в три, а то и пять этажей и широких улочек, что не обращала внимания на проходящих мимо людей. А они то и дело останавливались, чтобы проводить нас взглядами и ещё долго в абсолютной тишине смотреть нам вслед. Или вслед мне и моей камере.