– Да чего странного? Отравили его на пиру каком-нибудь. Затворника и наследников его. Тот же злодей Сурадж мог прислать ему вместе с послами и дарами отравленное вино. Все же знают, Сурадж спит и видит, как бы изжить своего родича и сесть на его трон. Думает, тогда-то он и власть над Румелатом получит. Обойдётся. Царица Алилата трон Румелов ему ни за что не уступит, даже если он на неё войной пойдёт и пленит. Уж скорее Сурадж сам в её плену окажется и отдаст царице трон Сарпа, и никак иначе.
– Да поможет ей в этом Красная Мать и её сумрачные силы.
– Господство премудрой Камали не знает границ. Может, не просто так островной затворник и его сыновья готовятся отдать богам свои души? Может, их трон освободится лишь для того, чтобы на него взошла наша истинная царица Алилата. Уж она-то сумеет насадить премудрость Красной Матери по всему Сарпалю.
Воистину, какие грандиозные планы у подданных в отношении их повелительницы. Видимо, они желают, чтобы освобождение женщин и рост благоденствия народа распространился на весь континент. Да, тогда бы в Чахучане точно не было грязных улиц, в Жатжайских горах не бродили бы разбойники, Сахирдин и Ормиль договорились бы о строительстве водных каналов, а в Старом Сарпале навсегда запретили бы невольничьи рынки. Действительно, какая хорошая жизнь ждала бы миллионы людей. Вот только мужчинам пришлось бы отказаться от своей главенствующей роли в семье, да и вообще позабыть о таком явлении как брак и перебраться жить в общину под началом матери или бабушки. Не думаю, что все бы с радостью приняли новые порядки. Особенно преступники, которым на суде предложат выбрать себе наказание – смерть или отсечение мужской плоти... Ох, что-то я сильно сомневаюсь, что сарпальцы разных сатрапий будут рады, если на Запретном острове поселится царица Алилата, а вместе с ней и жрицы Камали. Мало кому придётся по вкусу её кровавый культ.
После полудня мы покинули город и взяли курс на запад, чтобы через три дня добраться до столицы Румелата. За это время мы успели заночевать ещё в двух небольших городках, и часы, проведённые там, открыли много нового моему взору.
На одной из улочек близ прачечной мы стали свидетелями прелюбопытнейшей сцены: зрелая женщина, осыпая тумаками молодого мужчину, выставила его из дома за дверь, а потом ещё кинула ему вслед ворох одежды и огласила на всю улицу:
– Ты был любимым гостем в моём доме, пока не возомнил себя его хозяином. Нет здесь ничего твоего, и я не твоя рабыня! Пусть все услышат – я развожусь с тобой, подлый прелюбодей, развожусь с тобой, вор и мошенник! И не надейся получить мой дом и мои деньги в Палате Судей. Вот твоё тряпьё – это всё, что ты заслужил. Большего не получишь!
Чтобы послушать эти крики, из окон и балконов тут же повысовывались головы любопытных соседок. Я же спросила Сеюма:
– Что происходит?
– Жена выгнала из дома мужа и пригрозила, что разведётся с ним.
– А она разведётся с ним?
– Конечно, иначе не стала бы объявлять об этом на всю улицу.
– И она на самом деле ничего не отдаст ему после суда? Даже то, что он сам принёс в её дом?
– Ну что ты, судьи Румелата не забывают о справедливости. Всё поделят между мужем и женой по справедливости. Ему – треть, а ей – всё остальное.
– Странная справедливость, – с грустной усмешкой заметил Стиан.
– Что странного? Он приносил деньги в дом, а она готовила ему, дарила ласку, рожала детей, дела всё, чего он сам делать не хотел или не мог. Так что всё справедливо.
– Потому и неудивительно, что в Румелате почти не осталось обычных семей.
– Что есть обычай для тебя, господин? Быть повелителем для своей жены и детей? Бить их, морить голодом, а самому объедаться, пока они сидят в углу и боятся поднять на тебя заплаканные глаза? Нет, прежние порядки уже никогда не вернутся. Те, кто в былые годы творил зло и несправедливость к слабым, сами опорочили семьи, которые ты называешь обычными.
– Это ваши нынешние законы разрушают их. Треть имущества при разводе – чем не повод поживиться за счёт того, кто при новых порядках стал уязвимым и беззащитным?
– Кто не хочет разводиться,тот может не жениться вовсе, – парировал Сеюм. – Никто не запретит мужчине жить в доме матери среди сестёр и воспитывать своих племянников. Чем плоха такая семья?
– О, так вот к чему все эти ваши новые законы. Хотите перестроить общество, чтобы разорвать хитросплетённые связи между людьми и заставить их жить обособленными группами? Ну да, у разделённых и озлобленных друг на друга людей внутри разверзается душевная пустота. Они бы и рады её заполнить, но не знают, как и с кем. И теперь тысячи одиноких и потерянных людей обитают в этой сатрапии. Зато ими так легко управлять, правда?