Стиан снова на миг задумался и ответил:
– Наверное, потому что я не сделал в этой жизни ничего, что требовало бы твоего прощения.
– И снова лжёшь, – холодно констатировала Алилата. – Может, ты и не нарушал ни один из законов Красной Матери, но не боишься ты меня по другой причине.
– Какой же, госпожа?
– Просто ты не старосарпалец, хоть и выдаёшь себя за него.
– Да, моя госпожа, – тут же подал голос Сеюм, – он полутромец, который выдаёт себя за полусарпальца. Он такой же северянин, как Имрана и…
– Я не давала тебе слова, – осадила она монаха, даже не удостоив его взгляда.
Сеюм весь сжался и уткнулся в тарелку с пловом, лишь бы не навлечь на себя подлинный гнев царицы. А она всё не сводила глаз со Стиана:
– Я видела тебя в странной одежде, какой нет во всём Старом Сарпале, видела тебя в странном дворце среди странных вещей. А ещё я видела множество книг вокруг тебя и множество листов бумаги, которые ты исписывал странным чернильным пером без оперения.
Вот это да. Каким-то непостижимым образом она увидела сцены из повседневной жизни Стиана во Флесмере. Это просто невероятно…
– Да, госпожа, – кивнул Стиан, – ты могущественная чародейка и многое обо мне знаешь.
– Я знаю лишь то, что знает о тебе твой пёс и что он видел, когда ты был рядом с ним. Но главного я так и не разглядела. Кто ты таков? Что привело тебя в Румелат?
– Моя тяга к познанию. Я учёный, госпожа, изучаю всё, что связано с Сарпалем, его обитателями, верованиями и историей. Я читаю и пишу книги, как ты верно увидела. И, возможно, вернувшись домой, я напишу книгу и о тебе.
На губах Алилаты заиграла улыбка:
– Но тогда тебе придётся изучить меня. Старательно и до самого конца. Готов ли ты к такому?
– Я готов на многое ради науки. И ради твоей прекрасной улыбки, госпожа.
Их беседа плавно перетекла в неприкрытый флирт, и мне уже было трудно скрывать своё недовольство происходящим. Алилата точно заигрывает со Стианом, а вот он… надеюсь, он ради интервью для будущей книги отвешивает ей комплименты, а не потому, что и вправду считает её звериный оскал прелестным.
– Ну что ж, – взяв в руки кубок, Алилата подняла его, чтобы провозгласить. – Да пребудет с Румелатом благословение Красной Матери. И пусть будут благословенны эти трое, что прошли через великие испытания и вернули нам утраченную реликвию, а вместе с ней и надежду на то, что вскоре Румелат возродится и обретёт невиданную ранее мощь, которая сокрушит всех тиранов и деспотов Сарпаля. Выпьем же за здравие наших дорогих гостей. Без их доброй воли и подвига мы бы сегодня не собрались здесь.
Ох, это же тост в честь Сеюма и нас со Стианом. Неожиданно, но так приятно. Чем не повод отведать здешнее вино? Хм, а оно такое терпкое… Узнаю этот вкус – это же гранатовое вино, которое мне впервые удалось отведать в Сахирдине. Помнится, в том самом городе, где принято кидать младенцев в объятую огнём яму, мне сказали, что вино привезли из Румелата. Так вот где в Сарпале находится центр гранатового виноделия. Надо будет попросить царицу Алилату, чтобы в обмен на её портрет она подарила мне сотню саженцев для нашего с Рольфом Вистингом предприятия.
Но об этом я поговорю с ней позже. А пока послушаю, что эта коварная обольстительница хочет втолковать Стиану:
– Значит, ты учёный муж и не только читаешь книги, но и пишешь их? Что бы ты написал обо мне?
Алилата так испытующе смотрела на Стиана, пока он отпивал из бокала, что неловко стало не только мне, но и ему.
– Думаю, – ответил он, – мне нужно время, чтобы лучше узнать тебя, узнать твой родной город и край, понять, что есть Румелат. Только познание позволит мне поведать о тебе и твоих владениях другим.
– Другим учёным мужам вроде тебя?
– И не только. В Тромделагской империи много людей интересуется Сарпалем. Благодаря Эмеран и её фотографиям. Так что, госпожа, если ты позволишь Эмерен сфотографировать убранства твоего дворца и улицы твоей столицы, они появятся в нашей с ней книге, и тогда её охотно раскупят даже те, кто не особо любит читать объёмные научные тексты, которые я пишу.
– Что люди в твоей стране знают о Румелате?
– Увы, немного, и только то, что рассказывают о нём переселенцы из Старого Сарпаля.
– Значит, только ложь, – сурово заключила царица. – В твоей стране ничего не знают о моей. Ни слова правды. И это невзирая на то, что я приютила ваших строителей дорог, когда они бежали от обезумевших последователей Инмуланы и Мерханума. Я дала им кров и стражей, чтобы их проводили до границы с Ормилем, и они смогли уплыть домой. Ваши строители могли бы рассказать всем в твоей стране о моей доброте и радушии моего народа, но они этого не сделали, и потому в умах твоих соплеменников царят сказки кошатников.