– Видишь, что случилось с твоим возлюбленным слизнем? Когда люди узнали о его преступлении, они пожелали, чтобы великие жрицы Шепси и Шукета принесли изувера в жертву Красной Матери. Они выполнили их наказ. Но, знаешь, что сами Шепси и Шукета попросили у меня?
Женщина в кандалах затряслась в исступлении, когда обе сестрицы двинулись к ней со словами:
– Красная Мать питается гнилыми мужчинами, а Чёрная Мать – гнилыми женщинами.
Бессильный крик, больше похожий на предсмертный хрип, отразился от стен, когда камалистки освободили женщину от пут и она, измождённая, упала им на руки. Шепси и Шукета тут же отволокли её к столу, а другие жрицы помогли положить пленницу на каменную плиту поверх выгравированного изображения человека. Распластанная и напуганная, она молила:
– Прошу, сжалься, госпожа!
– Такие, как ты не могут рассчитывать на жалость Камали. – приблизившись к ней, сказала царица. – Твои дочери не знали жалости от тебя, их родной матери, и ты не узнаешь её от матери всех румелатцев.
– Я должна жить... Ради младшей дочери. У неё ведь больше нет никого, кроме меня... Совсем никого. Как же она останется одна на этом свете?
– Она не будет одна. Её приютят красные сестры. Они позаботятся о ней и излечат от безумия.
– Я могу излечить её, я! Дай мне шанс, госпожа.
– Шанс? Чтобы ты вернулась в свой дом, привела туда нового никчёмного мужа, и он тоже надругался над девочкой? Нет, это больше не повторится. Потому что Зиба отправится жить к красным сёстрам, а ты станешь кормом для истинной повелительницы Румелата, и твоё чрево больше не породит отвергнутых и несчастных детей. Только так Румелат очистится от скверны, которую сеешь ты и тебе подобные. Только так земля Румелов избавится от зла, что веками разъедало её изнутри. И тогда настанет век всеобщего благоденствия, где люди никогда не познают горя, и все беды будут обходить их стороной. В этом новом мире твоя дочь исцелится и больше не будет знать страха и боли. И в залог её исцеления и благоденствия других ты отдашь свою жизнь.
Не успела женщина снова разразиться мольбами, как Алилата заткнула её рот кляпом и скомандовала жрицам:
– Держите её крепче, чтоб не дёргалась. Нельзя, чтобы кровь расплескалась и пролилась мимо жертвенного канальца.
Услышав это, я отпрянула прочь к стене. Голова кружилась от всего увиденного, а пьянящий запах воскурений помутил разум.
Несчастная, осознав свою участь, попыталась оттолкнуться ступнями от холодного ложа, но жрицы тут же впились пальцами кто в руки, кто в ноги жертвы, а одна из сестриц приложила ладони к её лбу, чтобы зафиксировать голову в одном положении.
– Эмеран, подойди сюда. Твоя очередь действовать.
– Что? – оторопела я от слов царицы. – Какая ещё очередь? Я ничего не...
– У тебя одной свободны руки. И у тебя есть ритуальный кинжал. Пора вскрыть грудную клетку этой мерзавки и вынуть её гнилое сердце.
У меня кровь застыла в жилах от её предложения. Оно звучало так дико, так безумно. Я же не убийца, я же не...
– Что ты стоишь? – попрекнула меня незнакомая жрица. – Доставай кинжал и бей. Или ты посмеешь ослушаться приказа самой царицы Алилаты?
Вот теперь страх объял всё моё нутро, и я в ужасе закричала:
– Я ненастоящая жрица! Я не умею! Я не должна!
Не помню, как я сорвалась с места и кинулась в тёмный коридор. Мне так хотелось вырваться наружу и навсегда покинуть этот смердящий храм, его безжалостных жриц, их безумную царицу, да и весь этот ненормальный Румелат. Вот только я не учла одного: без факела заблудиться в тёмных коридорах проще простого.
Я двигалась наощупь, водя ладонями по холодным сырым стенам, как вдруг лёгкое дуновение ветерка коснулось моего платья, по бедру скользнуло что-то мягкое и невесомое, а в следующий миг в глотку упёрлось что-то холодное и угрожающе острое.
– Иди сейчас же в зал жертвоприношения, иначе вместо пособницы извращенца кормом для Чёрной Матери станешь ты сама.
Этот голос я не узнала. Видимо, одна из незнакомых мне жриц выследила меня в темноте, беззвучно приблизилась вплотную, вынула мой кинжал из ножен и сейчас грозится заколоть им меня.
– Царица ждёт тебя, северная жрица. Не огорчай её своим непослушанием.
Мне пришлось подчиниться и с лезвием под глоткой проследовать до самого зала, откуда тянулся удушающий запах воскурений, от которого становилось дурно. Жрица опустила кинжал и вложила его мне в руку, прежде чем стоящая возле пленницы царица подняла на меня глаза.
– Время не ждёт. Я чувствую, как Чёрная Мать пробуждается во мне. Она требует свою порцию зла и пищи.
Пустая чаша в её руках и затуманенный взор говорили об одном: царица одурманена воскурениями и всерьёз намеревается съесть сердце пока ещё живой пленницы. Она точно не в себе – у нормального человека не может быть таких желаний. В нормальном человеке не проснётся Камали и не потребует себе жертву на съедение.