– Но она там была, и мы её видели.
– Вот поэтому я и хочу призвать к ответу того, кто заставил Лориана пронести её на борт, из-за кого он вынужден был проводить в воздухе больше часов, чем следует, и из-за кого он нарушил все правила полётов, не уследил за уровнем топлива и, когда оно внезапно закончилось, вынужден был садиться на этом острове. Этот человек должен за всё ответить.
– И ты знаешь, кто это?
– Уж точно не директор почтовой авиакомпании. Я подозреваю, это тот же самый человек, что когда-то отправил меня в Ормиль сделать альбом для тамошнего сатрапа, а потом свёл меня со службой внешних связей, чтобы устроить провокацию против тебя. Только дядя Сирил мог по-родственному обратиться к Лориану и уговорить его помочь хорошим людям и родному королевству.
– Ваш дядя? – неподдельно удивился Стиан. – Тот самый, что грозил мне арестом за якобы контрабанду сарпальских ценностей, если пересеку границу?
– Нет, он не грозился, а просто предупреждал. Дядя Сирил вращается в таких кругах, что любое ведомство может попросить его о посредничестве. Меня он упрашивал оказать услугу министерству иностранных дел, а потом и разведке. А Лориана он запросто мог свести с людьми, у которых была камера для аэрофотосъёмки, но не было самолёта, который мог бы между делом пролететь над неизведанными сарпальскими территориями.
– Это ты намекаешь на аконийскую разведку, у которой нет средств даже на гонорар для доверчивых фотографов?
– Думаю, для Лориана они деньги всё же нашли. Только из-за денег он мог согласиться на эту авантюру.
– У него были финансовые проблемы?
– Они были у всей нашей семьи. Нет, мы не бедствовали, но отец всё время говорил Лориану, что он его наследник, будущий герцог, и потому должен сколотить состояние, чтобы однажды возродить величие рода Бланмартелей, и всё в таком же духе. То, что смогла сделать я своими фотографиями и книгами, пытался сделать и Лориан, только с помощью своего ремесла.
– Тогда ему должны были платить очень большие деньги за все его отклонения от маршрута. Полёт из Камфуни в сторону Моря Погибели не из коротких. Для этого нужно много времени и топлива. Хотя, сдаётся мне, не из своего кармана он его оплачивал.
– Думаешь, авиакомпания была в курсе?
– Не рядовые сотрудники. Но кто-то из руководителей точно всё знал. Потому и прописывал в полётной документации отклонения от маршрута на восток, якобы для возможного обхода грозового фронта. Помнишь, я говорил тебе, что Леон раздобыл в архиве министерства воздушного транспорта информацию о последнем рейсе твоего брата.
– Да, помню.
– Теперь становится понятно, зачем были нужны все эти ухищрения.
– Потому что Лориана использовали и предали, – окончательно поняла я. – Не будь на борту этой проклятой камеры, он бы сейчас был жив.
– Эмеран, послушай, – начал уговаривать меня Стиан, – камера тут ни при чём, это был несчастный случай. Я не знаю, почему самолёт упал, возможно, была техническая неполадка или птица влетела в двигатель. Твой брат пытался посадить самолёт, и у него это даже получилось, но… Такова судьба. Люди в этом не виноваты. Аконийская разведка не желала Лориану смерти. И твой дядя точно не желал.
– Да, но после всего случившегося у него повернулся язык предложить мне поехать в Ормиль.
– Но он же не знал, что вы с Леоном угодите в авиакатастрофу. Думаю, твой дядя не рад был, когда узнал, что вы пропали.
– А может и был, откуда мне знать?
– У вас настолько плохие отношения? Откуда такие чёрные мысли про родного дядю?
– Я просто подумала… да, сейчас я подумала и поняла. Нас ведь уже много месяцев не было дома. Наверное, многие уже успели нас похоронить. А знаешь, что будет, если я умру?
– И думать об этом не хочу.
– А я подумала и поняла, что все заработанные мною деньги и права на фотографии и книги унаследует моя мать. Она ведь мой единственный близкий родственник. А когда не станет мамы, всё её имущество унаследует её единственный брат – дядя Сирил. Понимаешь? Умру я, и он рано или поздно обогатится. А если он сам не доживёт до этого времени, всё моё состояние достанется его детям. Стиан, а сколько времени мы уже скитаемся по Сарпалю? Может, уже прошло полгода, и нас успели признать сначала пропавшими без вести, потом умершими, и моё имущество уже растаскивают по кусочкам?
– Ну, хватит, никто ничего не растаскивает. Всё твоё останется твоим, вот увидишь.
– Ты не знаешь моих родственников. Они на многое способны.