– Что-то мне трудно представить, как дядя загодя планирует гибель племянницы, чтобы завладеть после смерти сестры её деньгами. В конце концов, могло бы выйти так, что твой отец пережил бы твою мать, и всё досталось ему, а не твоему дяде.
– Точно, – осенило меня, – Мама могла подсовывать отцу не те лекарства по наущению дяди Сирила, чтобы…
– Ну, хватит, Эмеран, пожалуйста, перестань. Ты просто слишком многое пережила за последний день. Не надо возводить на них всех напраслину.
– Не знаю… может быть, но… я уже не знаю, что и думать.
– Думай о хорошем. Думай о нас, о нашем малыше. О том, как все мы вернёмся во Флесмер и начнём новую жизнь.
– Ты прав, надо думать о будущем.
Я положила голову на плечо Стиана и прикрыла глаза. Как же я хочу, чтобы всё поскорее закончилось. Эта поездка, Запретный остров, передача власти. Всё это должно остаться в прошлом как страшный сон, потому что впереди нас ждёт новая жизнь. И она будет другой, полной счастья и благополучия. Лориан бы точно хотел, чтобы я была счастлива. Ради него, я должна прожить отведённые мне годы без уныния и сожалений и сделать все, что не успел сделать он. Так будет правильно. Только так я буду уверена, что прожила эту жизнь не зря.
Глава 20
Незадолго до наступления темноты наши лодки достигли берега Джандера. Ступать на землю разбойничьей сатрапии было бязно не мне одной. Прислужницы и жены Муаза собрались в стайку и всё льнули ближе к стражам, явно надеясь на их защиту. А те и сами, судя по напряжённым выражениям лиц, боялись незнакомой обстановки не меньше беззащитных женщин.
Моряки, к которым мы уже успели немного привыкнуть, покинули нас, сдав пост воинам с саблями и платками, закрывающими нижнюю часть лиц. Это были те самые джандерцы-грабители, разбойники и насильники, коими меня пугали ещё в Чахучане. И судя по саблям, кинжалам и ножам, подвешенным к их поясам, и горящим глазам, чахучанцы не ошибались в своих опасениях.
– Всем переодеться, – хриплым голосом скомандовал предводитель шайки, что должна была сопровождать нас в поездке через весь Джандер к границе с Маримбелой.
Его подручные вывалили перед стражами и советниками Муаза ворох чёрной одежды – такой же, что была на самих разбойниках.
Пока наши мужчины облачались в чёрные накидки, повязывали на головах чёрные чалмы и закрывали их краями носы и рты, предводитель джандерцев бросил взгляд на оробевших прислужниц и заявил:
– Женщины поедут в закрытых обозах. Никто не должен знать, что мы везём их с собой. Особенно эту, – указал он на меня.
Что ж, поездка не на верблюде, а в крытой телеге меня более чем устраивала. Вот только этих самых телег у разбойников оказалось всего семь – пять грузовых и две для пассажирок.
Жёны Муаза и три их прислужницы заняли один обоз, мне же пришлось ютиться вместе с остальными в другой повозке.
– Ты тоже поедешь в обозе, – прохрипел Стиану вожак, – твой рост никакая одежда не скроет. И глаза твои нечеловечьи тоже.
Пришлось Стиану присоединиться ко мне и другим девушкам в и без того тесной повозке. Старина Гро послушно поплёлся следом за ним.
– Какой красивый зверь, – услышали мы уже привычный комментарий от джандерца и привычное предложение, – почём продашь?
– Он уже старый, он не продаётся, – не вдаваясь в подробности, ответил Стиан и на всякий случай добавил, – а ещё у него время от времени лапы отнимаются и ему тяжело поспеть за лошадью. Так что, – тут он поманил Гро к обозу и скомандовал запрыгивать внутрь, – он поедет с нами. А то ещё отстанет в пути и потеряется.
Для пущей убедительности, что пёс стар и не так ловок, как раньше, Стиан подсадил Гро, и пока тот неуклюже скрёб передними лапами по дну повозки, с силой затолкал его наверх.
При виде этого душераздирающего зрелища парочка прислужниц выскочили из обоза и помчались к жёнам Муаза – просить, чтобы те взяли их с собой и избавили от поездки в компании ужасного грязного животного. Остальные же девицы забились в угол и боялись даже глаза поднять на великана-полутромца и его огромного пса.
Так мы и тронулись в путь. Неровные дороги и скрипучие колёса не давали и минуты усидеть спокойно и уж тем более подремать. Мы ехали целый день под матерчатой крышей в духоте и темени. Единственной связью с внешним миром стала дырка в тенте, и через неё я смогла увидеть за несколько дней пути много интересного, странного и даже пугающего.
В стороне от дорог нам то и дело встречались хлипкие лачуги и контрастирующие с ними каменные дома в несколько этажей. Джандерские поселения всем своим видом будто кричали: здесь нет места справедливости, здесь богатые обирают бедных. Вскоре я поняла, что богатыми здесь могут быть лишь те, кто промышляет разбоем. Пару раз наш отряд чуть не угодил в гущу воровских сражений. Сначала мы стали свидетелями битвы за отару овец в поле, а потом на наш отряд едва не напала банда каких-то голодранцев с целью украсть у всадников сильных и выносливых коней. Попытка грабежа была тут же отбита, и злоумышленники ретировались, как только узнали, что покусились на имущества могущественного клана Эрфад, под чьей защитой мы и имеем счастье находиться.