– Он не будет есть кошатину, – предупредил Стиан.
– Отчего не будет? Всякий пёс любит есть кошек. Они враги человека, а пёс – друг. Друг должен защищать хозяина ото всех, кто грозится навредить ему.
– Думаю, моей жизни коты не угрожают.
Тут джандерцы взорвались диким хохотом, отчего девушки рядом со мной вздрогнули, кот в мешке разразился яростным рёвом, а Гро рванул прочь от окруживших костёр живодёров.
– Вот пугливый, – явно разочаровались они. – Такой большой, а какую-то кошку испугался. Ничего, Амаут примет наш дар не через своего верного слугу, а через пламя своей ненависти.
А дальше я отвернулась и заткнула уши, лишь бы не слышать предсмертные вопли отчаявшегося животного. А потом мне пришлось ещё и закрыть платком нос, лишь бы не чувствовать запах палёной шерсти.
Джандерцы продолжали гоготать, пока крутили на вертеле тушку замученного зверя. Сидящие рядом со мной девушки тихо плакали и молили богиню-кошку Инмулану простить их за то, что не помешали такому святотатству. Наши стражи не роптали, но по их каменным лицам было понятно, что обстановка с минуты на минуту может накалиться и… Что может последовать дальше, мне не хотелось и думать, но в голову упорно лезли мысли о сахирдинских ружьях, джандерских кинжалах и кровавой сваре, из которой живыми не сможет выбраться никто, кроме Гро. Кажется, не мне одной это пришло в голову.
– А чем так опасны кошки в Джандере? – полюбопытствовал Стиан. – У них слюна ядовитая или когти с зубами острее? Что в них такого, о чём не знают в других сатрапиях?
Предводитель разбойников стянул с лица платок и ухмыльнулся. Такой безобразной физиономии мне ещё видеть не приходилось. Видимо, шрам из трёх параллельных полос на щеке добавили его облику ещё больше омерзительности.
– Кошки – это исчадия чёрной пучины, порождения мрака и ужаса, – начал увещевать он. – Амаут набивает ими свой бездонный желудок, чтобы пропитаться их тёмной силой и самому стать тёмным и всесильным богом. Знаешь ли ты, чужестранец с мёртвыми глазами, сколько тьмы хранит в себе кошачья душа?
– Неужели целую бездну? Особенно если они полосатые. Особенно, когда они намываются и мурчат.
– Хочешь пошутить? – насупился обезображенный вожак. – Посмотрел бы я на тебя, когда ты окажешься в маримбельских лесах. Там никто не шутит. Там прислушиваются к каждому шороху и ждут свою смерть на мягких лапах. Туда идут, чтобы испытать силу своего духа или умереть. Когда-то я был там и вернулся. А вернёшься ли ты из кишащих пятнистыми котами маримбельских лесов – вот это вопрос.
Джандерцы тут же поддержали своего вожака ехидными смешками, но Стиан не стал обращать на них внимание и спросил:
– Пятнистые коты? Ты говоришь о диких лесных кошках вроде леопардов?
– Нет, мертвоглазый, я толкую тебе не о каких-то зверях. Я говорю тебе о тёмных силах, что управляют кошачьей волей, о колдунах, что объединились в клан оборотней и по ночам вселяются в тела леопардов, чтобы наводить ужас на своих соплеменников и жителей приграничья. Ты никогда не видел глаза зверочеловека, не видел этот яростный блеск и нездешнюю злобу. Впрочем, мало кто видел и смог потом об этом рассказать. Я, как видишь, сумел заглянуть страху в глаза и вернуться домой живым. А вот сколько из вас вернётся, знают только боги. Молитесь им, и, может быть, они сжалятся и отведут от вас когтистую смерть.
Его речь явно произвела впечатление на слушателей. Наши стражи заметно занервничали и начали переглядываться, прислужницы тихо заохали, кто-то даже заплакал. Мне и самой стало не по себе. Только Стиан не подал виду, что впечатлён:
– Я бывал в Маримбеле, – словно между делом заметил он. – На побережье любят рассказывать предания о лесных оборотнях. Говорят, будто они собираются в стаи и рыщут в лесах в поисках жертвы. Никто этих оборотней на побережье никогда не видел, но страшные истории о них любят рассказывать непослушным детям, чтобы те не ходили в лес одни.
– Я не знаю, что говорят в Западной Маримбеле, – с нажимом произнёс вожак, – но я точно знаю, что происходит на востоке рядом с джандерской границей. И вот что, мертвоглазый, стаи леопардов-оборотней – это никакие не сказки. Я видел их воочию десять лет назад. Тогда мы с братьями отправились на охоту, пять дней выслеживали добычу, а на шестой добычей стали мы сами.
Тут предводитель головорезов сделал трагическую паузу, но вряд ли кому-то кроме его приспешников хотелось пожалеть его. Все понимали, на кого именно они отправились охотиться со своими братьями в леса соседней сатрапии.
– Сначала мы напали на след котов, – продолжил он. – Большие следы больших пятнистых котов. Вот только двигались они не на четвереньках, а шли на двух задних лапах, словно люди.