Рассказ Стиана заметно успокоил Муаза и всех стражей. Барабанные звуки преследовали всех нас попятам каждый день, вот только ни одного обитателя леса воочию мы так и не встретили. Казалось, что маримбельцы попросту шпионят за нами, чтобы сообщать о наших передвижениях своим соседям. Пусть они и не трогали нас и не пытались чинить препятствий, но всё равно было неприятно знать, что из-за каждого куста за тобой могут пристально наблюдать.
Беспокойство и смятение не покидали нас всю дорогу, а когда через несколько дней звуки барабана начали проноситься над нашими головами не с востока на запад, а в обратную сторону, глава стражей заволновался:
– Им кто-то отвечает? Сообщение о нас дошло до побережья, и теперь лесным жителям прислали указания на наш счёт?
– Я не знаю, – честно признался Стиан. – Это послание может быть о чём угодно, не обязательно о нас.
Кажется, стражи послушали его, и всё равно атмосфера в нашем отряде оставалась нервной. Каждый вечер вооружённые мужчины вставали в кольцо вокруг нашего лагеря на случай визита незваных гостей, остальные же ютились под развешанными на деревьях тентами, ибо уместить каркасы шатров на вырубленной поляне никак не получалось. Муаз со своими советниками сидел под одной пальмой, его жены с прислужницами под другой, ну а я пережидала эту ночь в компании Стиана и Гро. И как же было странно проснуться утром от суетных возгласов снаружи и узнать, что ночью один из стражей исчез со своего поста.
– Не вынес тягот похода и сбежал? – тут же предположил Стиан. – Что ж, отвага сахирдиснких воинов мне известна ещё со времён странствий по Мола-Мати.
– Ты смеешь сомневаться в моих людях? – возмутился было глава стражей.
– Просто пытаюсь найти самое безобидное объяснение, почему твой человек пропал, а его товарищи на посту сразу этого не заметили.
Стиан был прав, уж лучше бы имел место побег, а не коварное нападение маримбельцев, что уже который день незримо следят за всеми нашими передвижениями из-за каждого куста, и крайне недовольны нашим появлением на их земле.
Всё утро в окрестностях лагеря стражи искали пропавшего, но никаких следов кроме пары капель крови на лопухе под пальмой они так и не обнаружили. Мрачная находка очень встревожила людей, особенно Муаза. Явно опасаясь за свою шкуру, он приказал немедленно выдвигаться в путь, окружив себя со всех сторон стражами так тщательно, что за мной и Стианом теперь приглядывал лишь один паренёк, и лес его явно пугал не меньше, чем самого Муаза.
– Какой удачный шанс сбежать от всех этих трусов, – тихо сказала я по-аконийски Стиану.
– Без их мешка с едой будет плохо, – ответил он мне. – И твои коробка с кольцами и серьгами тяжёлые, далеко не утащить.
Что ж, он был прав, бежать без вещей в гущу леса будет крайне неразумно. В конце концов, мы ведь так и не выяснили, куда пропал страж, и какие опасности могут таиться в густых зарослях на самом деле.
Этот день мы провели в дороге допоздна. Муаз всё время торопил своих людей, желая уйти как можно дальше от опасного места, и лагерь для ночёвки пришлось разбивать в кромешной тьме. Я едва сомкнула глаза, засыпая на плече Стиана, когда снаружи раздалось душераздирающее ржание.
– Тень во тьме! – вопил один из стражей, когда мы выбежали из импровизированного шатра. – Она утащила коня! Она и есть сама смерть!
Из-за суматохи и беготни, которую устроили стражи вокруг лагеря, мы долго не могли понять, что же произошло, пока не увидели в пяти метрах от шатра Муаза окровавленного коня. Он лежал на боку с разодранной в клочья шеей и рефлекторно перебирал копытами, что запутались в выпущенных наружу кишках.
Я поспешила отвернуться, чтобы не видеть эту отвратительную картину и глаза животного, в которых застыл страх и исступление.