– Я всё понимаю, Эмеран, но поверь, я сейчас как никогда чувствую, что мне ещё рано браться за написание рукописи.
– Что? Ты серьёзно? Но почему? Что тебе мешает? Рука? Или…
– Нет, дело не в руке, а в том, что изначально я хотел написать книгу о Запретном острове, а приходится писать о нашем с тобой последнем путешествии.
– И что тебе не нравится? Из этой истории не выйдет скучная монография, и придётся писать развлекательно-познавательную книгу для широкого круга читателей?
– В той книге должна быть последняя глава, глава о финальной точке нашего маршрута, то есть о Запретном острове. А я так и не успел ничего о нём узнать. Зато сейчас в сарпальском квартале живёт помощник жреца Нунсианы. Пока я помогал ему с поисками съёмной квартиры, он мне столько всего рассказал о повседневной жизни столичного храма. А ещё я познакомился с виночерпием, что служил в царском дворце при Фархане. Он – настоящий кладезь информации, столько всего видел при дворе, знает всё о его нравах. И ещё я устраивал на работу в порт бывшего водовоза. Он знал Запретный остров как свои пять пальцев, все улочки, все закутки, и, пожалуй, добрую половину столичных жителей. Вот он – самый ценный мой информатор. С ним я точно смогу восстановить полную картину жизни Запретного острова до его падения. Другие информаторы тоже помогут дополнить картину. Так что книга обязательно будет. Мне просто нужно время, чтобы собрать информацию. Когда я это сделаю, вопрос с рукописью сразу будет решён.
– Ясно. Тогда, раз ты не намерен надолго покидать сарпальский квартал, пусти там слух, что герцогиня Бланшарская хочет купить саженцы гранатовых деревьев для своих будущих винодельческих угодий. Поддерживают же беженцы связь со своей далёкой родиной через корабельные экипажи. Пусть передадут мою просьбу сарпальской родне, а те переправят саженцы из Сарпаля во Флесмер. Скажи, что за годный товар я заплачу хорошие деньги.
– Ты хочешь купить гранатовые деревья?
– Я и твой дедушка. У нас намечается совместное предприятие. В перспективе весьма прибыльное. Или ты имеешь что-то против?
– Нет, конечно же, нет.
Из этого разговора я сделала неутешительный для себя вывод: сердцем я выбрала себе в мужья очень отзывчивого и понимающего человека, но совершенно не практичного в финансовых вопросах. Да, знаю, он учёный и слишком много времени провёл вдали от деловой круговерти родного города. Он не станет дельцом, не будет добытчиком в нашей семье и даже ведение семейного бюджета не осилит. Что ж, все эти вопросы лягут на мои плечи. Тогда придётся Стиану заняться тем, в чём я точно не преуспею. И, глядя на его отношения с Жанной, я полностью уверена, что выбрала в отцы моему ребёнку правильного мужчину.
Со дня нашей скромной свадьбы не прошло и трёх месяцев, как настал день родов. Он был полон страха, боли, тягостного ожидания, снова боли и, наконец озарился детским криком.
– У вас девочка, – радостно сообщил мне врач.
– Как девочка? – пришла я в смятение.
А как же мой мальчик, наследник? Малыш, которого я должна назвать Лорианом в честь его дяди?
По лицам медсестёр я тут же поняла, что сказала что-то не то. Наверное, и моя мать тоже когда-то недовольно вопросила медиков, почему у неё родилась дочь, а не ещё один сын.
Одна мысль об этом заставила меня ужаснуться, прийти в себя и протянуть руки, чтобы мне отдали мою малышку, мою Лорейн. Да, именно так её и будут звать. И Стиан никогда не скажет, что называть новорожденных именами покойных родственников неправильно.
Когда настало время выписываться из больницы, Стиан первым делом отвёз нас не в наш городской дом, а в загородную виллу, где собрались все Вистинги в ожидании новоиспечённого члена их многочисленного клана. Я не без гордости показывала всем присутствующим мою маленькую сопящую малышку. Особенно Мортену. И когда он увидел это сероглазое чудо с едва пробившимися над лобиком светло-рыжими волосиками, то, рассмеявшись, заявил:
– Ну вот, сразу видно, наша порода!
Всё, лёд был растоплен, все подозрения сняты. Настало время окунуться во все прелести материнства, благо Шела, тётушки и кузины Стиана всегда были начеку со своими советами и подсказками.
И тут случилось непредвиденное: Сурадж объявился в Фонтелисе на правах беглого сатрапа Старого Сарпаля и заявил через прессу, что в дни моего пребывания в его гареме, у нас была связь, а моя Лорейн – его дочь, а это значит, что он отец маленькой маркизы Мартельской, и потому в праве заниматься её воспитанием и защищать все её права, в том числе и имущественные.