Не передать словами, как я была раздавлена этой историей. Мне было плевать на то, что будут думать обо мне и моих моральных устоях читатели аконийских и тромских газет. Меня волновало лишь одно – как это мерзавец, заведомо зная, что лжёт, смеет заявлять права на мою дочь?
– Я ведь говорил тебе, Сурадж изначально нацелился на твой титул и капиталы – отложив газету, холодно произнёс Стиан. – Не смог заполучить твоё согласие стать его младшей женой, вот и пытается залезть к тебе в карман через нашу Лорейн. Теперь понимаешь, почему я не хотел, чтобы ты соблюдала свой годовой траур. Хорошо, что мы успели пожениться до дня родов. Теперь я законный отец Лорейн, и оспорить это будет сложно.
– Он ведь не станет выкрадывать её? – внезапно пришло мне в голову.
– Что?
– Сурадж же может попытаться украсть нашу дочь и увезти её в Фонтелис, а там заручиться поддержкой моей матери и стать её опекуном. Так они вдвоём получат права на домик в Авиле и, наверное, мои деньги, вырученные с продажи земель в маркизате.
От одной лишь мысли, что над Лорейн нависла угроза, я потеряла сон и даже самообладание. Я боялась выпустить её из рук, отойти от её кроватки хоть на минуту, а когда отходила, то всякий раз принималась проверять все окна и двери – закрыты ли они, не пролезет ли через них злоумышленник, посланный Сураджем.
– Эмеран, успокойся, ну хватит, никого кроме нас здесь нет, – в который раз говорил мне Стиан, отводя от окна.
– А вдруг…
– Никаких "вдруг". Я здесь, я рядом с вами. Никто без спросу в этот дом не зайдёт.
Его уверенный тон дарил мне успокоение, но всего лишь на несколько минут, а потом тревога возвращалась с новой силой, и я снова шла проверять все двери и на всякий случай вентиляцию.
Всё кончилось тем, что из-за постоянного стресса у меня пропало молоко. Теперь в моей голове прочно засела мысль, что я плохая мать, раз не могу накормить мою малышку, и из-за меня она будет голодать. Тревога сменилась паникой, паника вылилась в бесконечные слёзы по утрам, вечерам и ночам. В итоге Стиан вызвал семейного врача и тот поставил мне неутешительный диагноз – нервный срыв. Несколько месяцев Стиан заставлял меня исправно принимать лекарства, после которых целыми днями я только и делала, что спала. Зато из головы ушли тревога и страх. В краткие моменты просветления я видела, что наш дом стал проходным двором для многочисленных кузин Стиана, но меня это больше не волновало – они ведь приходят помочь ему с Лорейн, пока я ни на что не годна.
Когда доктор отменил лекарства, и я окончательно пришла в себя, то с удивлением узнала, что Стиан освоил все премудрости родительства, которыми я сама до конца так и не овладела, да ещё и успела позабыть. Пелёнки, распашонки, подгузники, детские смеси, бутылочки, пустышки, погремушки, массажи, купания – Стиан знал всё об этом и даже больше. Пока я была не в себе, он как прилежный ученик усвоил всё, чему его научили двоюродные сёстры, и теперь самостоятельно ухаживал за Лорейн. И, судя по тому, что я наблюдала, ему это ужасно нравилось. Такого любящего и заботливого отца я ещё никогда в жизни не видела. Вернее, видела самого Стиана, когда он гулял и играл с Жанной. Ещё тогда я подумала, что он просто потрясающий отец. Стало быть, чутьё меня не обмануло, когда ещё по дороге из Жатжая в Санго я страстно захотела родить от него ребёнка.
Видя, что я уже здорова и явно не опасна для себя и детей, Шела разрешила Жанне жить у нас четыре дня в неделю. Малышка так рвалась понянчиться со своей младшей сестрёнкой, что уже никто не мог её от этого отговорить. Жанна целыми днями увивалась хвостиком за Стианом, наблюдая, что он делает с Лорейн. Стоило ему уложить Лорейн в кроватку, Жанна тут же начинала петь ей детские песенки и колыбельные, когда она просыпалась – Жанна раскладывала вокруг неё игрушки и погремушки, а потом и сама играла с ней, рассказывая между делом сказки. А когда Лорейн начинала плакать, Жанна пулей мчалась к Стиану, чтобы он поменял подгузник. В общем, моя девочка была под надёжным присмотром, а я всячески присматривала за Жанной. Заплести косички, одеть, накормить тем, что приготовил нам всем Стиан, отвезти на дошкольные занятия – это мне было по плечу. Всё-таки с шестилетними девочками куда проще, чем с новорождённой.
– Я связался с твоим адвокатом в Фонтелисе, – поведал мне Стиан, когда держал на руках Лорейн и кормил её из бутылочки. – Он подал в суд иск против Сураджа по делу о клевете. Скоро должно состояться первое слушание. На заседание я поехать не смогу, но твой адвокат сказал, что это и не нужно. Как мой представитель он решит все вопросы сам.