– Как твой представитель? – не сразу поняла я.
– Конечно. Это же я подаю на Сураджа в суд. Он порочит честь моей семьи, порочит мою жену, безосновательно заявляет свои права на мою дочь. Пусть отвечает за свои слова. И заплатит моральную компенсацию. После того, что с тобой случилось, я не сбавлю сумму иска ни на процент. И дело вовсе не в деньгах. Он причинил достаточно зла нам с тобой. Но портить жизнь Лорейн я ему не позволю.
Мой защитник был полон решимости довести начатое до конца, но судебная тяжба с Сураджем затянулась на многие месяцы. Позиция Стиана, что он мой законный муж и все рождённые мною в браке с ним дети по закону только его, у аконийского суда не вызвала понимания. Адвокат Сураджа на полном серьёзе требовал, чтобы я явилась в Фонтелис и под присягой поклялась, что никогда не состояла в интимных отношениях с бывшим сатрапом.
Я прекрасно понимала, что все мои клятвы не возымеют законного веса, и меня просто хотят в очередной раз публично опозорить. Поэтому никуда ехать я не стала, зато вспомнила, что в моей новообустроенной на месте старого гардероба фотолаборатории есть проявленные плёнки с портретами жён, наложниц и служанок Сураджа. Целый каталог красавиц так и остался невостребованным. А где теперь сами эти красавицы, как сложилась их судьба после того, как господин оставил их на произвол судьбы, я даже не могла представить. Зато в моих силах было напомнить ему о брошенных женщинах и показать всему миру, какой Сурадж бессовестный мерзавец, раз отнимал дочерей у старосарпальских семейств, лишь бы собрать свой гарем, который в итоге вероломно оставил вместе со всеми женщинами, что верили ему, любили его, но были им преданы.
Так я издала альбом портретов гаремных див и одновременно устроила выставку под названием "Женщины Старого Сарпаля". Пока Стиан между сменой подгузников и приготовлением детских смесей успел написать лишь полглавы своей будущей книги, я смогла пополнить наш семейный бюджет гонораром на кругленькую сумму. Среди читающей тромской публики всегда был интерес к романам о гаремной жизни, но только я сумела приоткрыть завесу тайны и показать людям, как старосарпальский гарем на самом деле выглядит. Добавив к иллюстрациям свои воспоминания о гаремном распорядке жизни, нравах и самих девушках, я смогла издать настоящий бестселлер.
После публикации книги о самых красивых женщинах Старого Сарпаля, меня засыпали предложениями о работе известнейшие модные дома Флемсера. Я поняла, что могу вернуться к привычному ремеслу, да к тому же повысить прейскурант на свои услуги. А это значит, что мы со Стианом и девочками будем жить в достатке и ни в чём себе не отказывать. Я была безмерно счастлива такой перспективе, но отыскались и те, кто нашёл повод побурчать:
– Лучше бы дома сидела, занималась детьми, – попрекнул меня однажды Мортен, на что я пожала плечами и ответила:
– Что поделать, зарабатывать деньги у меня получается намного лучше, чем воспитывать детей.
– Ты посмотри, во что ты превратила своего мужа. Ладно, я смирился, когда он не захотел идти в военную академию, смирился, когда он подался в науку. Но чтобы мой сын стал домохозяином…
– Не переживай, – сказал отцу Стиан, – мне это пошло только на пользу. Рука полностью восстановилась. Доктор сказал, что каждодневные нагрузки положительно повлияли на подвижность кисти.
– Ну, раз рука снова двигается, значит, передавай детей жене и пиши свою книгу.
– Мы уже обо всём договорились, – встряла я. – Я нанимаю двух нянь, и Стиан спокойно работает над своей книгой столько, сколько понадобится.
– Лучше бы ты эти деньги не на посторонних нянь тратила, а сама занималась воспитанием девочек.
– А кто будет зарабатывать деньги, пока Стиан пишет книгу, а я утопаю в грязных пелёнках и распашонках?
– У тебя есть куча золотых безделушек из дворца сатрапа. Продай их, и будут тебе деньги.
– Это наследство для наших детей, оно неприкосновенно. Оно будет лежать нетронутым, пока не случится что-то страшное или не наступит чёрный день.
– А вот та роща из гранатовых веток на соседнем холме – это тоже наследство? Ты что всерьёз вместе с моим отцом вбухиваешь туда деньги ради какой-то мифической винодельни через десяток лет?
– Да, всерьёз. И раз Рольф решил заняться производством гранатового вина, значит так и будет. В конце концов, он делает это не для себя.
– Ну, конечно, не для себя. До тех времён, когда ты выпустишь первую бутылку вина, он явно не доживёт.