Тяжелая дверца со скрипом распахнулась. На землю, даже не воспользовавшись подножкой, спустился высокий мужчина. Седой, как лунь, с суровым лицом и красиво стриженной бородой. От него пахло дорогим табаком, холодной кожей и властью. С ним была пожилая женщина благородной красоты. Она была стройной и грациозной, несмотря на возраст.
Он окинул взглядом мою жалкую, перекошенную карету. Потом — мрачный фасад особняка. Потом снова — карету.
— Угу? — его голос был хриплым, как трение камней. Он указал рукой, затянутой в черную перчатку, на меня.
Глава 24
— Мой супруг интересуется, кто эта женщина? — произнесла пожилая дама, с явным интересом глядя на меня.
— Маркиза, сэр, — прошептал дворецкий, глядя в землю.
— Угу! — сурово произнес старик, глядя на меня серыми, колючими глазами.
— Мой супруг интересуется, а что она делает возле этого дома?
— Это осада, сэр, — прокашлялся дворецкий.
Повисла пауза. Такая густая, что я услышала, как ворона каркнула на ветке. Седые брови старого генерала поднялись с удивлением. Седой генерал медленно повернул голову к слуге.
— Простите? — удивленно произнесла спутница седого генерала, когда я беззаботно перелистнула страницу.
— Осада, сэр. Маркиза взяла дом в осаду. Это — матушка его покойной супруги, сэр, — учтиво произнес дворецкий. — Она требует своего права видеться с внуком.
Я закашлялась, пряча лицо в воротник, чтобы скрыть предательскую улыбку.
Седой генерал посмотрел на меня. Его глаза, выцветшие от лет и войн, сузились. Потом он снова перевел взгляд на дворецкого.
— Наш внук дома? — осведомилась женщина, а я вспомнила, кто она такая. Герцогиня Эвриклея Моравиа.
— Да, мэм. В кабинете.
— Позовите. Немедленно, — заметила герцогиня, пока старый герцог смотрел на меня так, словно увидел диковинку.
Грейвс исчез так быстро, словно его дернули за невидимую нить. Я закрыла книгу, положив ладонь на кожаный переплет. Ну вот. Наконец-то. Тяжелая артиллерия в виде родственников упрямца прибыла на поле боя.
Прошло не больше трех минут. Тяжелая дубовая дверь распахнулась. И на крыльцо вышел Лагерт Моравиа.
В черном, безупречно сидящем мундире. Без плаща. Его темные волосы были слегка растрепаны ветром, но лицо оставалось каменным. Он спустился по ступеням с той плавной, хищной грацией, которая всегда заставляла мой желудок сжиматься.
Он подошел к гостю. Кивнул. Они пожали руки — короткий, военный жест. И только потом Лагерт перевел взгляд на меня.
Холодный. Спокойный. Невозмутимый. Будто мы виделись пять минут назад за завтраком. Будто последние несколько дней я не жила в пыльной карете под его окнами, превратив его жизнь в кошмар.
— Угу? — произнес седой генерал, и в его голосе зазвенели стальные нотки.
Глава 25
— Лагерт, — вмешалась герцогиня. — Ты ничего не хочешь объяснить?
— Нет, — голос Моравиа был ровным. Слишком ровным.
— Тогда объясни мне это, — герцогиня указала на мою карету.
Я довольно выпрямилась, чувствуя, как к щекам приливает жар триумфа.
Лагерт медленно повернул голову. Посмотрел на карету. Потом на меня. Потом снова на карету. Его челюсть едва заметно напряглась.
И вдруг он шагнул вперед. Прямо ко мне.
Я нахмурилась, инстинктивно вжимаясь в спинку сиденья. Что он задумал? Сейчас вызовет стражу? Прикажет разобрать экипаж на досточки?
Генерал подошел к моей «крепости». Остановился возле заднего колеса, которое по-прежнему предательски кренилось в канаву. Молча, не спуская с меня глаз, он закатал рукав мундира, обнажая предплечье, обтянутое темной тканью.
И положил ладонь на деревянную раму кареты.
Я не сразу поняла, что происходит. А потом экипаж качнулся.
Сильно. Настолько сильно, что я едва не слетела с сиденья, хватаясь за поручень. Дерево жалобно заскрипело.
— Что вы делаете?! — мой голос взвился под потолок кареты.
Экипаж снова дернулся. Теперь уже вместе со мной. Раздался тошнотворный скрежет железа по камню.
— Решаю проблему, — бросил он через плечо.
— Немедленно поставьте карету на место! — возмутилась я, поражаясь, сколько же в нем физической силы. Это просто невозможно! Чтобы он один взял и поднял карету!
Я не помнила, как открыла дверцу. Я почти спрыгнула на гравий, больно ударившись коленом и руками, но даже не почувствовала этого.
— Вы с ума сошли?! Это весит полтонны! — закричала я, видя, как он оттаскивает карету с дороги.
— Возможно, — спокойно ответил он.
Карета снова заскрипела, стонущим, мучительным звуком. И медленно, но неумолимо поползла в сторону. Вместе со всеми моими вещами. Со всеми моими одеялами. Со всей моей осадой. Со всей моей победой.