Генерал молчал. И это молчание было хуже любых слов. Потому что виновные всегда молчат. Разве нет?
— Я вижу, доктор уже успел поговорить с вами, — наконец произнёс он. В его тоне не было ни раскаяния, ни оправдания. Только ледяная констатация факта.
— Не смейте уходить от ответа! — прошипела я.
— Ответа не будет, — резко, словно мечом наотмашь рубанул генерал.
— Потому что вам нечего сказать?! Потому что, по факту, вы убийца! — выкрикнула я, тут же стиснув зубы.
— Потому что я не обязан оправдываться перед женщиной, которую моя жена боялась всю свою жизнь! — повысил голос генерал.
Глава 1
У меня перехватило дыхание. Лёгкие просто отказались делать вдох.
Что?
Я даже не сразу поняла, что услышала. Слова повисли в воздухе, чужие, нелепые, чудовищные.
— Что вы сказали? — прошептала я, сузив глаза. Сейчас мой голос напоминал шипение змеи.
— Вы прекрасно меня услышали.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Мир качнулся. Портрет на стене поплыл, улыбка дочери исказилась, стала насмешливой.
Боялась? Моя девочка меня боялась? Моя девочка, которую я растила одна после смерти мужа? Которой я отдавала всё? Которую я оберегала от каждого злобного слова, от каждого холодного ветра, от каждой неправильной мысли?
Меня?
— Вы лжёте, — прошипела я.
Голос дрогнул, предав меня. Перед глазами вдруг всплыл последний приезд Лотессы домой. Если раньше она бросалась мне на шею, и мы могли подолгу разговаривать, то в последнее время дочь вела себя странно. Отстранённо. Холодно. Материнское сердце почувствовало перемену. Но она так и не говорила, в чём дело. Тогда я решила, что она просто устала. Письма стали короткими, сухими, официальными. Визиты напоминали визиты вежливости. Она больше не откровенничала со мной, не делилась ничем. Словно я стала для неё чужим человеком. А сейчас… Нет. Нет. Это ложь.
— Неужели? — Он чуть склонил голову набок. Птица, изучающая раздавленную гусеницу.
— Она была моей дочерью! Я ничего для неё не жалела! — закричала я, и слёзы наконец прорвались, горячие и злые. Как он смеет так говорить обо мне? Как его липкий язык вообще поворачивается считать меня матерью-монстром!
— Она была моей женой, — парировал он.
И почему-то это разозлило меня ещё сильнее.
— Тогда почему она мертва, если она «ваша»?! — выплюнула я, желая ударить его как можно больнее. — Где был в этот момент бравый генерал Моравиа, когда она умирала? А! Я знаю! Стоял в коридоре и отдавал приказ спасти наследника! Ему было плевать на его мать. Ты… ты использовал её, чтобы получить наследника. Она была для тебя всего лишь чревом!
Ребёнок на его руках вздрогнул и тихо захныкал.
Мы оба замолчали.
Генерал машинально прижал малыша к груди. Совсем привычным движением. Большой ладонью прикрыл крошечную головку, пальцы аккуратно поправили край одеяла.
И эта забота выглядела почти невыносимой. Потому что моей дочери он уже помочь не мог. Его руки, созданные для того, чтобы ломать и защищать, теперь держали только то, что от неё осталось. То, зачем я приехала сюда. То, без чего я не вернусь! Это всё, что осталось от моей Лотессы.
— Уходите, — тихо сказал он, не поднимая глаз от ребёнка.
— Нет, — рявкнула я.
Глава 2
Он поднял взгляд. В серых глазах вспыхнула опасная искра. Что? Думаешь, меня этим проймешь? Думаешь, что я замру в постойке смирно, как твои солдатики, и тут же брошусь выполнять приказ? Нет, генерал Лагерт Моравиа. Я с места не сдвинусь без ребенка.
— Вы можете сколько угодно командовать армией! - добавила я. - Но командовать мной я не позволю!
Мой голос дрожал. Колени подгибались. Но отступать я не собиралась. Никогда.
— Вы останетесь в этом доме только через мой труп! - генерал шагнул в мою сторону. Я не дрогнула.
— Тогда извольте умереть прямо сейчас! - ядовито произнесла я.
На похоронах я заметила слишком много молодых аристократок.
Слишком много сочувствующих взглядов. Слишком много матерей с незамужними дочерьми.
Будто моя девочка не успела остыть в могиле, а вокруг её мужа уже началась охота.
Мне вдруг стало страшно. Не от его угроз. От мысли, что через год в этом доме появится другая женщина. Займёт спальню моей дочери. Будет держать на руках её сына.
А портрет Лотессы снимут со стены, как снимают траур после положенного срока. И теперь он упирается, потому что боится. Он знает, что я костьми лягу, чтобы он не женился снова. А я лягу! Мне уже нечего терять! Я не позволю плевать в портрет моей дочери новой скоропостижной свадьбой!
— Вы посмотрите, ваши крики нервируют ребенка! - резко произнес генерал.