— Да, — отвечаю коротко, сосредотачиваясь на следующей линии.
Работа идет медленно, но с каждым мазком я начинаю чувствовать лучше то, что делаю. Линии становятся чётче, цвета ложатся ровнее. Это чувство... Оно такое новое и знакомое одновременно.
Кажется, будто мои нервы оголены. Но внезапно это ощущается не так, словно мне дышать нечем, а наоборот. Тело вибрирует. Кожа становится чувствительной, в груди что-то приятно щекочет.
Я чувствую, как дышу глубже. Легче. В последний раз я почувствовала себя так, наверное, в тот момент, когда впервые взяла кисть в руки. Это волнует. Даже пугает.
Краска ложится ровно, переход с уже положенного рисунка почти не заметен. Девушка смотрит на меня с таким выражением, будто я творю чудо.
Я заканчиваю последний мазок, отодвигаюсь и осматриваю работу. Получилось... красиво. Даже я не ожидала, что получится сделать это настолько хорошо.
— Вау, — шепчет девушка, глядя на себя в зеркало, и вдруг разворачивается и целует меня в щёку. — Спасибо вам огромное! Вы просто спасли меня!
— Не за что, — отвечаю, но внутри что-то шевелится от ее искренней благодарности.
Игнат подходит ближе, осматривает работу, одобряюще кивает.
— Хорошо. Очень хорошо.
Я благодарно улыбаюсь и киваю, вытирая пальцы лоскутом ткани от краски. Чувствую, как щёки теплеют, а внутри распирает от удовольствия.
И не в том дело, что меня похвалил какой-то парень, а просто… даже не знаю. В пальцах тепло вибрирует. И даже жаль снова убирать кисти в пенал.
Я поднимаю глаза на Илью, и в этот момент он тоже смотрит на меня. Его взгляд проникает так глубоко, что мне становится не по себе. Я быстро отвожу глаза, несколько раз моргнув.
— Поехали, — говорит он спокойно.
Мы выходим из клуба, и воздух снаружи кажется прохладным после густой атмосферы внутри. Илья молчит всю дорогу до машины, и я этому рада. Молчу и я.
Когда мы садимся в машину, я снова вспоминаю этот знакомый аромат его парфюма. Салон наполнен его присутствием, и я стараюсь не дышать глубоко.
Путь до дома кажется тянущимся бесконечно. Он ничего не говорит, но его молчание не угнетает. Напротив, я чувствую себя как-то странно спокойно. Кажется, что он нарочно дает мне возможность побыть наедине со своими ощущениями.
Когда мы подъезжаем, я благодарю его.
— Спасибо, Илья. За помощь. И за то, что подвёз.
— Не за что, — коротко отвечает он, но в его голосе слышится что-то, чего я не могу разобрать сразу.
Я выхожу из машины, ощущая, как он провожает меня взглядом, и иду в дом. Захожу в коридор, кладу ключи от машины на полку и снимаю пальто. Вижу, что обувь Романа стоит у порога, но сам он не спешит навстречу, и это приносит облегчение.
В гостиной горит только телевизор, верхний свет выключен. Роман сидит на диване со стаканом своего любимого виски.
— Ну и где тебя носило? — его голос звучит грубо, резко, и я чувствую, как у меня начинает противно сосать под ложечкой.
13
Илья
Она выходит из машины и захлопывает дверь. Быстрым шагом идёт к калитке своего дома, не оборачиваясь. Её движения быстрые, она торопится, но плечи заметно напряжены, спина неестественно выпрямлена. Так же, как в первый момент, когда я её увидел. А я сижу за рулём, смотрю на неё, пока её силуэт не исчезает за дверью.
Воздух в салоне пропитан ее запахом. Тёплый, чуть сладковатый аромат, который до этого был едва уловимым, теперь кажется ярким.
Поворачиваю голову, и мой взгляд падает на сиденье. Она забыла свой шарф. Оставила в спешке.
Улыбаюсь, тянусь и беру его в руку. Тонкая светлая ткань мягко ложится на пальцы, и я невольно сжимаю крепче. Подношу его к лицу и глубоко вдыхаю.
Он пахнет ею. Её духами, её кожей. Этот запах срабатывает как будто бензина в тлеющий огонь плеснули — меня моментально торкает. В штанах становится тесно, в груди вибрирует.
Я откидываюсь на спинку сиденья, сжимая шарф в руке, и думаю о ней.
Она охрененная. Невероятно сексуальная, очень красивая. Полные аккуратные губы, мягкий взгляд, тонкие красивые запястья — это бросилось в глаза в первое же мгновение знакомства.
А потом я услышал её запах.
Меня размазало мгновенно.
Женщину, которая так пахнет, хочется сразу раздеть.
Ее муж — придурок. Это очевидно. Каким нужно быть идиотом, чтобы не замечать такую женщину рядом? Я не знаю их семейных деталей, но что-то в ее взгляде, в том, как она замыкается, говорит мне больше, чем ее слова.
Она слишком красива, чтобы так выглядеть — будто несёт в себе груз, который ей не под силу.
Степфордская жена, запертая за высоким забором требований и правил.