— Черт, — шепчу, отпуская нож.
Илья поднимается мгновенно. Быстро берет со стола бумажное полотенце, подходит ближе.
— Дай руку.
Он аккуратно оборачивает мою руку полотенцем, прижимая его к порезу. Прикосновение теплое, и от него по телу пробегает странный ток.
Я не думаю о боли. Все мои ощущения сконцентрированы на том месте, где наша кожа соприкасается.
Сконцентрированы и выкручены на максимум.
— Ничего страшного, — говорит он, заглядывая мне в глаза.
Я ловлю его взгляд и замираю. Воздух вибрирует. Дышать нечем.
В этот момент я слышу, как открывается входная дверь. Возвращаются Роман и Евгений.
— Лиля, мы дома! — раздаётся громкий голос Романа.
Я вырываю руку, делая шаг назад, как бы опомнившись.
— Спасибо, — бросаю коротко и быстро отворачиваюсь, чтобы спрятать лицо.
Когда Роман заходит в кухню, я впервые за весь вечер испытываю странное облегчение.
7
Вечер тянется медленно, как густой липкий сироп. Ужин давно закончился, гости разошлись по комнатам, дом заполнился тишиной. Я стою на балконе, облокотившись на холодные перила. Ночной воздух свежий, почти прохладный, и я глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться.
Костя сегодня опять нагрубил. А я всего лишь спросила, почему он пропустил последние две тренировки по самбо. В ответ получила короткую экспрессивную лекцию о нарушении границ, непомерном давлении и пожелание заняться своими делами.
Сыну, конечно, исполнилось восемнадцать, совсем недавно, но получать вот такое на простую заботу обидно. В последнее время меня не покидает ощущение, что мы всё больше и больше отдаляемся друг от друга.
Я смотрю в эту темноту, будто надеюсь, что она заберет меня, укроет от всего, что давит. Но ничего не меняется.
Шаги за спиной — тихие, но я сразу их узнаю. Замираю, хотя знала, что он придет.
— Здесь прохладно, — раздается низкий голос Романа.
Я не отвечаю, продолжаю смотреть вперед. Его руки ложатся мне на плечи. Их тяжесть кажется непомерной. Я чувствую, как муж медленно наклоняется ближе, дыхание касается моей шеи.
— Почему ты ушла так рано? — спрашивает он, и его голос звучит мягко, но в нем слышится нотка недовольства. — Только не говори снова, что устала.
— Устала, — коротко отвечаю, надеясь, что это завершит разговор.
— От посиделок в кафе с подругами? — он усмехается, чуть сжимая мои плечи, но я очень остро чувствую претензию в его голосе.
— Встреча продлилась пятнадцать минут, — отвечаю ровно, пытаясь обойти острый край. Ни спорить, ни выяснять отношения у меня нет желания.
— Мне не нравятся твои подруги, — пальцы Романа мягко ныряют мне в волосы, но тон его голоса не дает обмануться. — Особенно эта шлюховатая рыжая. Я слышал, ее периодически ебут вдвоём братья Логиновы.
Он говорит это так мерзко, что у меня волна колючих противных мурашек по спине пробегает.
— Это ее дело, — отвечаю, пожав плечами, и едва не охаю, когда Роман, схватив меня за руку, резко разворачивает к себе лицом.
— Лиля, я не хочу, чтобы ты якшалась с этой шалавой.
— Мы работаем за соседними столами, предлагаешь мне игнорировать её? — шиплю, высвобождая руку. — Давай, Рома, я сама разберусь, с кем мне якшаться? — последнее слово выделяю, повторяя его же тон, но понимаю, что мне стоило бы притормозить, потому что в глазах у мужа проскакивает недобрый огонёк.
— Я тебе уже говорил, — отвечает тихо, но я вижу, что у него зубы сжаты, а на скулах желваки проступили. — Нахер твою ебучую работу. Тебе денег мало, Лиля?
— Общения, — смотрю ему прямо в глаза. — Я тебе не затворница, ясно?
— С кем общения? — кривится брезгливо. — С этими шлюхами типа этой бляди Карины?
Это просто какое-то бессмысленное хождение по кругу. Сколько можно?
— Хватит, Рома, — снова отворачиваюсь, в надежде, что муж поймёт, что я разговаривать не хочу и уйдёт спать. — Мы уже говорили об этом.
Но он не уходит. Стоит сзади несколько секунд молча и неподвижно, а потом его руки ложатся на перила рядом со мной с обеих сторон и спиваются пальцами в лакированное дерево. Внутри всё сжимается в тугой комок, когда слышу звук расстёгивающейся молнии, а потом чувствую резкий рывок вверх подола моей сорочки.
— Рома, не сейчас, — пытаюсь отстраниться, но он крепче обхватывает меня, прижимая собой к перилам.
— Почему? — его голос звучит жётско. — Ты, Лиль, за встречами со своими подругами-блядями совсем забыла, что у тебя есть муж.
Его прикосновения становятся настойчивее, он тянет меня ближе, не оставляя выбора. Расставляет ноги шире и утыкается в меня головкой члена. Я стою неподвижно, как статуя, что позволяет ему взять на себя то, что он считает своим правом.