После спасения куноичи у Мей был очень тяжёлый разговор с Ао, где они детально разбирали произошедшее. Потом Теруми на всякий случай проверилась у менталистов. Трижды. Они не выявили в её сознании никаких закладок. Никаких навязанных чувств и мыслей. Всё было… по-настоящему. После менталистов Мей ещё раз встретилась с Ао. Только на этот раз не для разговора. Тогда ей было плевать, что прямо в штаб-квартире она на глазах всех избивает своего доверенного помощника. Мей была просто зла, что Ао раз и навсегда испортил её отношения с Шисуи.
Теруми едва несколько раз не срывалась, чтобы пойти искать его. Объясниться. Но она не могла позволить себе этого. Мей была лицом восстания против Ягуры. Его предводителем. Если Теруми пропадёт, то всё, что они делали, было напрасным. Тогда вместо собственного счастья будущая Мизукаге выбрала счастье доверившихся ей людей.
То, что на Ягуре обнаружились следы долгого использования гендзюцу, вновь разбудило паранойю Ао, но Мей… просто влепила ему пощёчину, чтобы успокоить. Они уже детально разбирали битву с Шисуи. И Ао сам признал, что хоть тело принадлежало старому врагу, но вот глаза были не его. Они вообще не принадлежали представителю клана Учиха. Ао, как он говорил, во время Третьей Мировой Войны Шиноби уже успел насмотреться на это доудзюцу. Тем более остатки чакры в теле Ягуры совсем не были похожи на ту, что излучал Шисуи. Чуть позже Ао тоже признал это.
После окончания гражданской войны в Кири Мей предприняла робкую попытку найти Шисуи. Ао и остальным доверенным лицам она сказала, что он, возможно, сможет установить, кто взял под контроль Четвёртого Мизукаге. Но никаких следов обнаружить не удалось. Ни в Стране Воды, ни в других. Он будто растворился в воздухе.
А потом стало не до этого. Миру грозила новая война. Теруми не знала, как чуть не разорвала Шимуру Данзо прямо на собрании Каге, когда Ао сообщил, чей именно глаз находится в его глазнице. Когда представитель Конохи убежал, она хотела отправиться за ним, чтобы выпытать информацию о Шисуи. Но Мей… всё же вновь выбрала интересы Кири, а не свои.
После Четвёртой Мировой Войны Шиноби, когда будущий Седьмой Хокаге делился своими приключениями, Мей вновь нашла зацепку о Шисуи, но… она оказалась ложной. Второй его глаз был передан Учихе Итачи слишком давно.
Мей смирилась, что не удастся его найти. Она корила себя за глупость, что боялась ещё сильнее сближаться с ним во время гражданской войны. Теруми ушла в работу, но первая любовь… напоминала болячки. Иногда во время дождя они давали о себе знать. Так и Мей время от времени думала о Шисуи. Даже спустя годы во время перерывов в офисе у женщины проскакивали в голове мысли о том, что жив ли ещё Учиха, здоров и счастлив ли он…
Теруми не так давно почувствовала, что сделала для Кири достаточно, поэтому решила передать свою шляпу Каге Чоуджуро. И некоторое время спустя после этого, случайно оказавшись на докладе разведчиков, услышала, как в Коноху вернулся какой-то владелец Шарингана. Речь шла не про Саске. Это был другой Учиха, чем и привлёк к себе внимание оперативников. Его звали Шисуи.
Пусть Шисуи теперь не брился налысо, не использовал тени для век, и его глаза были темно-карие, а не голубые, она опознала его мгновенно. И сердце болезненно заныло. Теруми буквально каждый день, пока Чоуджуро и Узумаки не согласовали экскурсию в Кири, думала, что же делать. А потом о том, что следует сказать. Но… весь выстроенный в уме диалог полетел в желудок Шинигами. Причём дважды.
Теруми резко остановилась. Она поняла, что даже не извинилась перед ним. Вряд ли бы женщину простили, но Мей знала, что от этого ей всё равно должно стать легче на душе. Целых десять минут поколебавшись, она развернулась и отправилась обратно к бару. Потом, извинившись, бывшая Мизукаге, вероятно, вернётся в свой пустой дом и за бутылкой вина в очередной раз будет думать о том, как бы сложилась её жизнь, если бы не та поспешная атака.
Мей потеряла Шисуи снова. В том баре его уже не было. Но на этот раз она решила поставить свои интересы выше. Анбу были вызваны вновь. Теруми приказала им прочесать Кири и найти Учиху. Это было не совсем разумно. Мей могла бы просто дождаться, когда он вернётся в отель, в котором остановились студенты из Конохи, но у женщины возникла мысль: «А что, если всё же не вернётся?»