Да, опять повезло. Из-за того, что клоны дали бой, метали всякое-разное в барьер, оголилась проводка, и от приюта из-за вспыхнувшего пожара, после того как мой костяной клон отступил, мало что осталось. Копии Шина выгорели до костей. Поэтому понять, есть у них доудзюцу или нет, было сложно.
Анбушники решили, что Шаринган всё же не извлекали тогда, когда смогли отыскать парочку уцелевших тел. Это были те самые копии Шина, которые замуровали себя в металл или ещё как-то спрятались, что я не стал с ними заморачиваться, вскрывая «консервные банки». Некоторым даже удалось пережить удар молнией, поэтому после моего отступления они выбрались из горящего приюта. Но так как газ не успел развеяться полностью, далеко уйти от места сражения они не смогли.
Только через несколько дней случайно обнаружилось, что барьера на архиве с техниками… нет. Это заметил вернувшийся из задания Хьюга. Если бы он не решил немного подзаработать со своей командой, выполняя пустяковое поручение до следующей сложной миссии, то, вероятно, до сих пор никто бы не узнал, что архив обнесли.
Если сказать, что полиция и Анбу Конохи почувствовали себя дураками, узнав о пропаже большей части свитков из хранилища, — это значит ничего не сказать. Кража была таким плевком в лицо всей деревни, что информация о данном инциденте мгновенно оказалась засекречена. Если посторонним станет об этом известно, репутации Конохи, как одной из деревень шиноби, конец.
Я и не думал, что всё в итоге сложится таким нелепым образом. Даже не мог предположить, что меня станут считать одной из жертв, а не главным подозреваемым. Наруто, Саске, Сакура должны помнить мою реакцию на выживание клонов «Учихи» Шина. Только одного этого, на мой взгляд, достаточно, чтобы начать подозревать меня. Плюс я крайне странный шиноби, который более двадцати лет пропадал неизвестно где, а сейчас почему-то решил вернуться в селение. Это же очень подозрительно!
Но… нет. Я, по мнению Анбу, одна из жертв. Человек, чьей гибелью просто хотели отвлечь внимание от архива с техниками. Всё это просто абсурдно. Настолько, что я несколько раз пытался развеять чужое гендзюцу и даже подумал, будто вижу крайне странные предсмертные галлюцинации. Но я был жив. И всё вокруг никуда не собиралось исчезать.
А что теперь делать? Инсценировка смерти же нужна была не только потому, чтобы меня по всему континенту не искали шиноби Конохи, но и затем, чтобы после перерождения найти новые цели для своего существования…
Что ни говори, а клону надо было бить танто по голове или даже вовсе отрубить её. Но он побрезговал это делать. Самые неприятные, на мой взгляд, развеивания клонов как раз после удара чем-то в голову. Я ведь получаю воспоминания об их смертях. И те случаи, когда тебе, например, вгоняют кунай в глазницу, просто омерзительные. Переживать же настоящую смерть из-за пронзённых танто мозгов не очень-то хотелось.
Через несколько часов, узнав о моём пробуждении, в палату заявились Какаши, который взял на себя руководство расследованием, и Шикамару. После небольшого допроса, когда повторил слова про удар и смерть, дуэт откланялся, пожелав мне как можно скорее встать на ноги. Советник Хокаге даже успел извиниться, что всё это время подозревал меня в чём-то плохом, хотя на самом деле я нуждался в защите родной деревни.
Устав лежать на койке, думая о смысле жизни, решил проветриться. Выбравшись из палаты через окно, поплёлся по улицам Конохи. Ноги привели меня к Академии Шиноби.
Поняв, где нахожусь, решил взглянуть на занятия будущих ниндзя. Если конкретнее, меня интересовала почему-то именно Сарада. Один из повстречавшихся уже внутри Академии преподавателей сказал, что у группы девочки сейчас, скорее всего, занятия на улице, на полигоне за зданием. Поблагодарив его, направился на выход.
Обойдя Академию, увидел тренирующихся детей, среди которых была и Сарада. Преподаватель разделил студентов на группы по три человека и приказал проходить полосу препятствий. Надо было успеть до того, как закончится время.
Задание казалось простым, но один за другим одногруппники Сарады проваливались. Некоторые детишки из групп вполне успевали дойти до финиша, но им преподаватель всё равно сообщал, что они не сдали. До самых умных студентов вскоре дошло, что это не гонка между тремя отдельными участниками, а тест на работу в команде. Надо было помочь отстающим товарищам добраться до финиша вовремя. Только в таком случае засчитывалась победа.