От мыслей отвлёк стон парня с переломанной ногой после неудачного прыжка с парашютом.
- Ну, что же ты, солдат? - как-то по-доброму, по-отцовски спросил Глеб.
- Больно, - стонал тот, - дайте обезболивающее, не могу терпеть, - скривился парень.
- Доза и так велика, больше нельзя, - покачал головой врач.
- Чёрт! Это невыносимо, - злился тот, - я должен был летать, а не с парашютом прыгать.
- Скажите мне, рядовой, - обратился к нему Глеб, - а как вы собираетесь катапультироваться и приземляться при необходимости? Или за вами персонально прилетят спасатели? – палата наполнилась смехом остальных больных.
- Молодой человек, у вас замечательная профессия и вы должны уметь всё. Летать вы всё равно долго не сможете, так что при первой же возможности вернётесь домой и будете долечиваться уже там.
***
Время шло, ожидание его появления всё больше не давало мне сосредоточиться на чём-то определённом. Я хваталась за разные дела. Не могла ни на чём сконцентрироваться. Это становилось невыносимым. Но тот, кого я ждала, так и не появлялся. А мне надо было к вечеру сдать отчёт.
Купер же мог просто ничего не передать Рональду, но спросят-то с меня. Может, стоит поискать его самой? Может, позвонить? Где найти его номер? В медицинской карте. Точно, там должен быть номер. Разыскав его документ, открыла на первой странице.
С небольшой фотокарточки три на четыре на меня смотрел парень. Невольно провела средним пальцем по контуру его лица, всматриваясь в такие знакомые черты. В этот момент, как назло, без стука открылась дверь. Машинально захлопнула картонную обложку, но он уже успел всё увидеть. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Да что же за день такой!
- Любуешься? - слышу, как ухмыляется Рональд. Не оборачиваясь, иду за свой стол. Замечаю улыбку Глеба и сдерживаюсь, чтобы не сорваться.
- Искала твой номер, - говорю спокойно. Через плечо. Пытаюсь быть равнодушной.
- Зачем? - небрежно спрашивает. Совсем рядом. Быстро обхожу стол, чтобы увеличить дистанцию.
- Раз ты пришёл сам, то уже незачем, присаживайся, - киваю на стул напротив.
Беру тонометр и, дождавшись, когда парень сядет, надеваю манжету для измерения давления.
- Ты хоть давление-то измерять умеешь? - с насмешкой спрашивает. Издевается при Глебе. Пусть лучше говорит про работу при начальнике, чем про про вчерашнюю ночь. Не хочу, чтобы кто-то ещё об этом знал.
Бросаю взгляд на Глеба и закатываю глаза. Рональд неисправим. Борисов разводит руками, кивая мне. Всё в моих руках. Вспоминаю утренний разговор и продолжаю измерять давление.
- Молодой человек, - неспешно обратился Глеб, - я бы так не шутил на вашем месте, - мы с Роном, услышав Борисова, не сговариваясь, озадаченно поворачиваем головы в его сторону. Тот хитро прищуривается в ответ. И теперь я боюсь, чтобы Глеб не сказал что-то лишнее. - Вы уже видели, на что она способна, - кивает в мою сторону. - Это коварная женщина. Она может не только давление измерить, но и усыпить вас, а потом отрезать что-нибудь лишнее.
Не понимаю, зачем Глеб нагнетает обстановку. Врач же серьёзно смотрит на нас, а потом начинает смеяться. Ему смешно, черт возьми. Закатываю глаза в ответ и качаю головой. Если он думал, что снял напряжение между нами, то уверена, он ошибся.
- Я оставлю вас и буду в процедурной, если что, - вставая из-за стола, предупреждает нас Глеб, и направляется к выходу. Специально это сделал, военный Гиппократ.
Звук закрывающейся двери снова отделяют нас от всего мира. Оставляя наедине со всем этим багажом. Скользнула взглядом по парню, чтобы оценить, как он к этому отнесётся, а встретила в ответ насмешливый взгляд.
Кажется, сейчас будет продолжение вчерашнего вечера
Как бы мне хотелось сейчас провалиться, исчезнуть, раствориться, что угодно, лишь бы не находиться с ним наедине. Не слышать шуток или укора. Не оправдываться. Очередной раз чувствовать себя виноватой. Но мы были тут. Одни. И я должна сделать чёртов отчёт.
Приложив к сгибу его руки стетоскоп, продолжила. Не обращая внимания на цепкий, подозрительный взгляд парня. Механически накачивала манжету и прослушивала пульс. Интересно, вспоминал ли он меня хоть раз за эти десять лет? Хотя... у него жена, семья, зачем ему это? К тому же в его глазах я кто? Поверил в какие-то сплетни про меня и даже не дал шанс ничего объяснить.
Сейчас же внимательно следил за каждым моим движением, будто ждал, когда я ошибусь. Врач с моей практикой ошибается только тогда, когда хочет ошибиться. Как вчера вечером. Намеренно и полностью осознавая поступок.