Пожалуй стоило прекратить эту игру, пока она не зашла слишком далеко. Открыл дверь, пропуская девушку первой. Она бросила на меня недоверчивый взгляд, но всё же зашла к Борисову передо мной, сразу же направившись к его столу. Я зашёл следом и закрыл за нами дверь.
- Я обследовала капитана Кейдена, вот отчёт, - кладя на стол листы, сказала она, - с ним всё в порядке. Глеб, я вас оставлю, у меня дела.
Не дожидаясь его ответа, девушка развернулась и, обогнув меня, направилась к выходу. Лишь громко хлопнула дверью напоследок, отчего Глеб удивлённо поднял на меня глаза.
- Вы хорошо постарались, молодой человек, разозлив моего самого спокойного сотрудника, - покачал головой врач и взял в руки листы.
- Проверьте лучше за ней отчёт, а то опять не того напишет, - кивнул я на бумаги. Видно было, что его забавляла вся эта ситуация, в то время как мне было не до шуток. Я столько времени терял впустую из-за этих обследований.
Когда Борисов читал первый лист, у уголках его глаз появились сначала многочисленные морщинки, а потом мужчина захохотал. Что такого смешного он мог вычитать там? Неужели она опять написала какой-то чепухи?
- Что такое? - спросил я резко.
Ещё пара таких справок и меня на самом деле отстранят от полётов. Эмили добьётся своего. Я догадываюсь, почему она злиться на меня. Надо будет всё же поговорить с ней как-то и объясниться.
- Вот, - протягивая мне лист, - можете ознакомиться, - усмехнулся Борисов.
- Я пробежал глазами по тексту. Давление, пульс, температура, для меня тут не было ничего особенного. Пока мои глаза не дошли до строчки "Примечание".
"Плохое зрение, так как не видит дальше собственного носа. Плохой слух, так как слышит только себя. Лишённый чувств и этики придурок. Рекомендую отстранить от полётов, а лучше отправить домой."
- Надеюсь, это была шутка? - скомкал одной рукой лист и швырнул на пол.
- Вот, можете ознакомиться с другим вариантом отчёта, - протянул мне ещё один лист.
Все данные повторялись, а в графе "Примечание" было написано совершенно другое.
"Физическое и эмоциональное состояние капитана Р. Кейдена на отличном уровне. Разрешены полёты на сверхзвуковых истребителях. Плохие предыдущие показатели являются ошибкой в измерениях врача Э. Уотсон."
Она подписывала себе приговор последней фразой. Я поднял глаза на Глеба.
- Вы же понимаете, чем это ей грозит? Хотите дать этой бумажке ход? - ставя меня перед выбором, спросил он.
Черт, я был очень зол на неё. Тогда, в её комнате, за её выходку, готов был сам собрать её вещи и отправить домой, но сейчас, вспоминая слова из первой справки, что-то не давало мне покоя. Что она имела ввиду, написав это? Что я не видел и слышал? Внутри всё гудело от ощущения недосказанности. А сердце как никогда начало ускоряться, призывая меня не делать этого. Я покачал головой.
- Вы можете переделать? - бросил отчёт ему на стол.
- Если вы этого хотите, то да, - кивнул Глеб.
- Я подожду, - садясь на стул, предупредил я.
Глеб взял отчёт и удалился.
Я же поднял скомканный ранее листок и развернул его, перечитывая строки.
" Плохое зрение, так не видит дальше собственного носа. Плохой слух, так как слышит только себя. Лишённый чувств и этики придурок. *
Что же она хотела этим сказать? Что я должен увидеть и услышать? Что она сохнет по мне, как десять лет назад? Чёрт, она думает, я не вижу, как она похорошела. Пропала эта подростковая угловатость и сутулость. Сейчас передо мной была привлекательная женщина. Только у нас разные пути. Мы пробудем на этой базе пару месяцев и опять разъедемся в разные уголки нашей страны. То, что когда-то не срослось, не срастётся снова. К тому же теперь я женат. И не смогу бросить Лизу.
Услышав звук открывающейся двери, я обернулся. В кабинет вошёл Глеб и протянул мне новый листок :
- Великий русский писатель Лев Толстой говорил "...Мы любим людей за то добро, которое мы им сделали, и не любим за то зло, которое мы им делали." Я не знаю, что у вас там было в прошлом, да и это не моё дело, - начал он, садясь на своё место, - но, надеюсь, вы перестанете мучать друг друга и займётесь делом. Документы передадите лейтенанту Куперу.
Я пробежал глазами по строчкам, доверять ей я теперь не мог. Но ничего кроме разрешения к полёту и сбоя техники, которую отправят на повторную поверку, не было. Я поднял глаза на Глеба.