Я знала, что Ларри прав: нужно уезжать. Они с Джеффом уже прикрепили мои мат и спальник к велосипеду, и всё, что оставалось, так это влезть на него и преодолеть расстояние в семнадцать миль. В моём распоряжении целый день, так что выглядело это довольно просто.
Я осуществила последнюю прогулку до туалета, потом подняла свой велосипед и стала спускаться вниз по четырём ступенькам крыльца. Тогда-то и обнаружилось, как сильно я ослабла. Спина под тяжестью велосипеда согнулась, ноги тоже, а руки стали опускаться. Грохнувшись на землю, я почувствовала, как зубья цепной передачи вонзились сзади в мою правую ногу.
Ларри стащил с меня велосипед, и все, включая непальское семейство и несколько человек гостей, уставились на мою ногу. Из четырёх глубоких ран, забитых чёрной, вязкой цепной смазкой, струилась кровь. Ларри обхватил меня за талию и внёс обратно в нашу комнату.
— Здесь нечем вымыть твою ногу,— сказал он.— У нас нет кипячёной воды.
— Тогда придётся воспользоваться слюной,— заключила я.
Мы поплевали и стали оттирать. Но без мыла и горячей воды смазка не поддавалась. Я заложила в раны несколько мазков антибактериальной мази; кровь продолжала сочиться.
Ларри перенёс мой велосипед на дорогу, я взобралась на него и, виляя из стороны в сторону, поехала вниз по улице. Казалось, велосипед весит две сотни фунтов, а я слишком ослабла, чтобы объезжать выбоины и камни на дороге.
Не отъехав и полумили от гостиницы, я наткнулась на камень, и передняя шина спустилась. К несчастью, это произошло прямо напротив местной начальной школы, и через несколько секунд около семидесяти чад вместе с кучей учителей высыпали из здания. Они сгрудились около наших велосипедов, пытаясь растащить наши пакеты и пожитки. Я села прямо в грязь, мои мучения удвоились, я отчаянно пыталась сохранить контроль над своими кишками, пока Ларри занимался шиной, а Джефф отгонял детей. Чтобы не чинить пробитую камеру, Ларри установил новую переднюю шину. Резина на старой сносилась, а корд истёрся. Это было четвёртое переднее колесо, которое я меняла с начала нашего путешествия; задних колёс сносилось уже семь.
— Джефф, тебе лучше двигаться дальше,— прокричал Ларри сквозь визг школьников.— Барбара слишком больна и слаба. Неизвестно, сколько времени мы пробудем в Батвале, прежде чем она достаточно окрепнет, чтобы штурмовать горы. Тебе нет смысла терять время, дожидаясь нас. Двигай вперёд. Возможно, после всего мы снова встретимся где-нибудь в Покхаре или Катманду.
— И не подумаю, дружище! — проорал в ответ Джефф.— Я друзей не бросаю. После всего, что мы прошли вместе. Вы оба за мной ухаживали, пока я болел,— покупали всякое такое, поили чаем. Нет, сэр, мы теперь приятели на всю жизнь и связаны друг с другом. Я вас не оставлю. Да и не чувствую себя достаточно приспособленным. И вполне могу отдохнуть в Батвале. К тому же мне надо поработать над своим дневником.
Батвал, как и все остальные города Непала, которые нам предстояло проехать, был значительно беднее и грязнее индийских городов. На его выщербленных улицах лежали гниющие пищевые отбросы, навоз, человеческие фекалии и дохлые мыши. Ларьки с едой выглядели тёмными и грязными, посуду там отчищали землёй и ополаскивали в отвратительно вонявшей воде. Сидя у дверей, женщины и дети занимались поисками вшей в головах друг у друга.
Мы нашли в Батвале небольшой отель с тихими комнатами и общей спальней. Принятые пилюли наконец-то начали действовать, днём я дремала, ела фрукты и крекеры. Утром слабость ещё сохранялась, но спазмы и диарея утихли, и я была готова заняться Гималаями.
В противоположность толкам, которые мы слышали ещё до нашего путешествия, дорога через Непал, проходящая на север от индийской границы до Покхары, а потом — на восток до Катманду и Китая (прежнего Тибета), оказалась вымощенной. Часть дороги между индийской границей и Покхарой, построенная индийцами, усеяна выбоинами, камнями и оползнями. Но участок от Покхары до Китая, проложенный китайцами, за исключением перевала, который как раз перед Катманду был закрыт из-за смены покрытия, был ровным.
В день отъезда из Батвала я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы замечать новизну окружающей обстановки и необычность народа. На протяжении трёх миль от Батвала местность была равнинной, потом пошли горы, тянувшиеся вверх в пыльной мгле долин. Поначалу мы думали, что это облака. Они не были покрыты снегом, высочайшие пики мы заметим позднее. А это были только предгорья. Но после равнин Индии и Египта они казались огромными. Оказавшись в горах, мы разменяли пятьдесят пять миль по отвесным скалам и совершенно измучились, прежде чем добрались до Уоллинг-Стейшн.