— Ты упадёшь, — говорил Томи, тот самый блондин, который всегда меня защищал и спасал...***
— Том... Томи... — прошептала я имя.
Блондин посмотрел на меня, и его зрачки полностью заполнили радужку, превратившись в две чёрные жемчужины. Он встал с кресла и обнял меня, а я заплакала, вспоминая, как мужчина, отнявший у меня семью, вонзил в меня нож, как чертил на моей коже знаки и как медленно уходила моя жизнь.
— Прости, прости меня, Мили, я не смог защитить тебя тогда, но сейчас я смогу, слышишь меня, он больше тебя не получит. — Томми гладил меня по спине и волосам, крепко обнимая.
Я стояла, охваченная дрожью, не в силах осознать то, что видела. Это было прошлое, которое мой разум так старательно прятал от меня. И теперь оно словно проходило сквозь меня, а Томи был тем светом, который мог меня защитить, который был рядом со мной, любил и поддерживал.
«Хочу остаться»
Томми продолжал нежно гладить меня, и его прикосновения были одновременно самым большим испытанием и спасением. Я постепенно переставала дрожать, а голоса за пределами комнаты становились всё тише, но я не могла сосредоточиться на них.
Я прижималась к этому странному, но такому родному человеку-призраку. Моё сердце билось с трудом, но это странным образом придавало мне сил. Тьма внутри меня росла и распространялась по каждой клеточке моего тела, но светлые потоки, которые я всегда ощущала в груди, за рёбрами и под рёбрами, не давали ей поглотить меня полностью. Этот хрупкий баланс сохранялся.
Томми нежно взял меня за руку и помог встать. Мы вместе вышли к отцу и Люциферу. Я чувствовала, как во мне разгорается огонь, и я готова бороться за свою свободу, даже если эта борьба будет стоить мне жизни.
— Милика! — радостно воскликнул папа, делая шаг в мою сторону. Однако, как только он увидел Томми, его лицо изменилось. Руки упали, а цвет лица стал непривычно бледным.
— Папа? — спросила я, не понимая, что произошло, и тут же подошла, чтобы взять его за руку. Томми тоже приблизился, хотя ему было не по себе от пристального внимания .
Люцифер смотрел на Томи как на врага, будто он мог мне причинить вред. Мне стало не по себе.
— Папа, — позвала я, используя крошечный светлый поток.
«Папа» с удивлением посмотрел на меня, а затем на Томми.
— Как ты здесь оказался? — спросил он, как будто они были знакомы.
— Я тоже рад видеть тебя, Арус, ты почти не изменился, — ответил ему Томми.
Заметив мой недоумевающий взгляд, Томми попытался взять меня за руку, но Люцифер, который до этого момента молчал, вдруг выпустил один из своих потоков, преграждая ко мне путь. Тьма во мне начала закипать, а в глазах Томми отразилось безумие. Однако он быстро успокоился, но я чувствовала, что он на грани, как и я сама. Дом соединил нашу связь с Томми, и я осознала, что он всегда был готов защитить меня, даже ценой своей жизни. Странно, но ведь призраки тоже могут умереть.
— Прекратите! — воскликнула я, и пол под ногами заскрипел. — Вы знакомы?
— Милика, это давняя история, — ответил «папа».
— Этот человек был другом моей матери, я рос у него на глазах. Потом он помогал мне расследовать её смерть, а после — он расследовал мою собственную гибель, — произнес Томми ровным голосом.
— Томас, я не знаю... Не могу подобрать слов, чтобы выразить, как мне жаль, — произнёс отец.
— Жаль, Арус? Тебе жаль? Твой брат не пощадил мою мать. А когда я узнал о нём правду... ту самую правду, которую узнала моя мать, он нашёл меня и убил, сделал это хладнокровно и без всякого сожаления. — сказал Томми жестко.
— Томми... Папа... — Произнесла я.
Люцифер быстро подошёл ко мне и, обняв за плечи, попытался успокоить.
— Отпусти, не трогай! — воскликнула я, отбегая к стене. — Какую правду он узнал? Что сделал мой отец?! — спросила я у дяди, который взял надо мной опеку и стал мне вместо отца.
— Ты сам расскажешь? Или мне это сделать? — спросил Томи, по его коже местами проявились чёрные вены, но он держался.
— Милая... Он... Ты, ты можешь этого не понять, но... — начал папа свои сбивчивые объяснения. Люцифер встал рядом с ним и, положив руку на плечо моего «папы», слегка сжал в знак поддержки. — В общем, милая, он вливал в тебя потоки, тьму и свет, ты была экспериментом ещё до своего рождения. — сказал папа, стискивая руки в кулаки.
— Да, но ты была не под чьим-либо контролем. Твои родители и мои были дружны. Сейчас, в этом доме, ко мне возвращается память. Я помню тебя с самого рождения, помню твою магию. Твоя мать удивлялась ей, ведь у всех магия пробуждается в 3-4 года, а ты родилась в окружении потоков, которые словно обволакивали тебя.