Томми бесшумно вошёл в комнату и встал передо мной, защищая невидимым барьером из теней.
Сжимая сферу в ладонях, я увидела своего отца, который сидел в мрачном кабинете, погруженный в чтение старой потрепанной книги. Я наблюдала, как он погружается в древние письмена, а затем начинает ходить по кабинету, доставая пробирки и колбы. В следующий миг я увидела, как он делает надрез на ладони, и вместо крови в колбу стекает густая вязкая тьма.
Отец закончил свои приготовления и начал читать на незнакомом языке. После его слов колба засияла и стала выглядеть как обычная вода. В этот момент в дверь постучали, и, получив разрешение отца, в кабинет вошли двое мужчин в чёрных балахонах. Они держали под руки девушку в белой одежде, которая, словно под воздействием чар, не реагировала ни на что, лишь её глаза выдавали панику.
Усадив её на тёмно-зелёный бархатный диван, мужчины покинули кабинет, оставив отца наедине с этой девушкой.
— Ты послужишь высшей цели, девочка, — сказал отец, после чего влил жидкость из колбы ей в рот.
Глаза девушки расширились, а затем закрылись. На сложенных лодочкой ладонях появилась золотистая туманная субстанция с белыми прожилками.
Отец взял колбу и осторожно собрал всё, стараясь не касаться руками. Закрыв колбу, он положил её в карман пальто. Затем он позвал людей в балахонах, и они тихо забрали тело девушки. В том, что она не выжила, не было никаких сомнений...
Продолжая наблюдать за ним, я увидела, как он садится в машину и проезжает по туманным улицам поздним вечером. Вот он останавливается перед тем самым домом, где я родилась. Он выходит из машины, идёт к двери, и его лицо, ранее безразличное, меняется, превращаясь в маску доброты и счастья.
Я увидела, как его встретила на пороге мама... Она обняла его с искренней радостью, спросила, как прошёл день, и при этом нежно поглаживала свой уже внушительных размеров живот.
— Она такая спокойная, почти не двигается, — рассказывала мама, когда они с отцом сидели за столом и ужинали, — иногда я даже боюсь, что... — мама не договорила, но по лицу понятно, что она боится смерти ребёнка.
— Не волнуйся, родная, с нашей девочкой всё хорошо, она просто особенная, — сказал папа, вставая из-за стола.
Он подошёл к моей маме, нежно взял её за руку, поцеловал и, протягивая колбу, произнёс:
— Это твоё лекарство, родная.
Мама без колебаний выпила содержимое колбы, даже не задумываясь о том, что это может быть. Было видно, что она не впервые принимает такое. Слегка поморщившись, она обняла отца. Он бережно помог ей встать и довёл до спальни.
Я с трудом вышла из воспоминаний, охваченная ужасом от того, что увидела. Он убивал и забирал сердце светлых потоков, а затем отдавал его моей маме. Томми с тревогой смотрел на меня, а мужчина в кресле, лениво откинувшись на спинку и сложив руки на груди, кивком указал на остальные сферы.
Я просматривала сферы, одну за другой, в каждой было новое убийство, записи, формулы, я никогда не была ребёнком, судя по записям в сферах, я была чем-то странным, момент моего рождения мама не помнила, и сказать о том, как я родилась, ей никто бы не смог, как оказалось, отец опоил маму, и когда она рожала, мы были у нас дома, я родилась в окружении тёмных и светлых потоков, еле живая, сердце не справлялось, и отец влил в меня свою кровь вперемешку со странной золотой жидкостью, вот я и узнала, как родилась на свет.
В следующей сфере мне уже год, мама держала меня на руках и баюкала, а в следующую секунду я начала плакать смолянисто-чёрными слезами, но мама этого как будто не видит, отец встал и осторожно вытер мне лицо, поцеловал в лоб и остался сидеть с нами до того момента, пока я не уснула. Забрав меня у мамы, он дал ей пузырёк с чем-то и помог пойти в спальню, там она легла и уснула, а меня отец отнёс в детскую и, уложив на кровать, лёг рядом, он выводил пальцами какие-то знаки на моих руках и что-то говорил на неизвестном мне языке, в окне промелькнул силуэт, но он его не заметил.
— Тогда я впервые смотрел на тебя, как ты спишь, Милика, я хотел к тебе, но твой отец проспал там всю ночь, не давая мне и шанса войти и прикоснуться. — сказал мужчина, прикрывая глаза и делая глубокий вдох.
Томми положил руку мне на плечо и указал на остальные сферы.
Просматривая их одну за другой, я буквально чувствовала, как рушится моя душа. Моя жизнь в той странной семье, потом моя пропажа, мамины страдания, попытки отца создать нового ребёнка и носителя двух несовместимых потоков — это было столь ужасно, что я не могла это осознать в полной мере. Посмотрев последнюю сферу, я узнала о смерти мамы всё. Она не иссушила себя, её убил отец. Он хотел создать нового ребёнка, но перестарался, переборщил с сердцами потоков, и она умерла.