Глава 40. Даниловна
Софья еще раз окинула взглядом окна отчего дома. По парадной лестнице попасть внутрь не получилось, но существовала еще внутренняя лестница, выходившая к конюшне и каретному сараю. Каменная конюшня уцелела, над приоткрытой дверью висела выгоревшая на солнце вывеска «Прием стеклотары», а рядом громоздились пустые ящики. Около разросшегося куста сирени, который она помнила с детства, трое мужчин азартно стучали костяшками домино по дощатой столешнице врытого в землю стола. Две девочки расстелили детское одеяльце на чахлой травке с другой стороны куста и увлеченно готовили «обед» для кукол из лопухов и одуванчиков.
Софья подошла к доминошникам, поздоровалась. Все головы повернулись к ней. Она представилась журналисткой, изучающей архитектурные памятники, спросила, не могут ли жильцы рассказать ей об истории этого дома.
— Дык… дом-то старый, еще в прошлом веке построен, каким-то графьям принадлежал, — сказал мужчина в растянутой майке и тюбетейке, залихватски сдвинутой на затылок.
— Эт вам надо к Данилне зайти. Она тут с давних времен живет. Че-то рассказывала. Вторая квартира, — подсказал доминошник в футболке-сеточке, самый пожилой из компании.
В парадном пахло жареной картошкой, кошками и чем-то еще, крайне неприятным. Нужная квартира находилась на втором этаже. Соня в растерянности остановилась перед дверью, вокруг которой было сразу несколько звонков. Нажала первую попавшуюся кнопку. После длительного ожидания дверь распахнул зевающий мужчина в полосатой пижаме. Тонкие усики делали его похожим на сонного таракана. С изумлением уставился на гостью:
— Вы ко мне?
— Я ищу Даниловну.
— Зеленый звонок, — буркнул «таракан» и попытался закрыть дверь, но Софья успела ее придержать.
— Позвольте мне войти, раз уж вы открыли.
«Таракан» подумал, пожал плечами, но дверь отпустил. Софья оказалась в заставленном шкафами и сундуками коридоре. Направо сквозь приоткрытую дверь, виднелась кухня. Она находилась там же, где и раньше, но все в ней изменилось до неузнаваемости. Соня помнила просторное помещение с печкой в центре и рядами начищенных кастрюль и ковшиков на полках. А теперь оно было тесно заставлено столами, на натянутых из угла в угол веревках сушились майки, полотенца, чулки. Мутно-зеленая краска на стенах давно облупилась, углы почернели. Женщина в ситцевом халатике помешивала что-то в кастрюльке, стоящей на газовой плите. На ее голове, словно иголки у ежа, торчали бигуди, а зубами она сжимала чадящую папиросу. Рядом с кастрюлькой в эмалированном баке кипятилось белье, распространяя специфический запах..
Между тем «таракан», шаркая шлепанцами, удалялся по коридору.
— Простите, а как найти Даниловну? — крикнула ему вслед Соня.
— Третья дверь налево… — донеслось из глубины квартиры.
Софья постучала в нужную дверь, услышала «войдите, не заперто», и оказалась в небольшой, но светлой комнате. На подоконнике цвела герань, а рядом с окном сидела в кресле старушка в круглых очках и что-то штопала. После полумрака коридора Софья щурилась от солнечного света и не могла разглядеть ее лица. А та, взглянув на гостью, тихо ойкнула и перекрестилась.
— Софьюшка?… Неужто вы? Живая? Али мне привиделось?
Теперь и Соня ахнула, еще не узнавая лица, но узнав голос:
— Агаша? Милая Агаша! Я тебя разыскала! Какая удача! Какая радость!
— Откуда? Какими судьбами? Где вы пропадали столько лет? Ведь мы уж не ждали… Ой, да что же это я? Такую гостью в дверях держу… Идите же сюда, я вас разгляжу да обниму… Софьюшка!… Садитесь к столу, я щас мигом соберу чего-нить к чаю…