— И я смогу предлагать клиенткам свои модели? Сама давать задания модисткам?
— Конечно! Я же сказала, ты будешь определять работу салона. Но если салон не станет популярным — заменю, будешь снова сидеть на заказах.
Софью охватил азарт, глаза озорно заблестели:
— А я согласна!
— Даже не сомневалась! Ты сумеешь заставить мир крутиться вокруг твоего большого пальца! — в тон ей ответила Албертина.
Глава 22. Терпенье и труд
Новое дело увлекло Софью настолько, что хозяйке приходилось сдерживать свою нетерпеливую помощницу, ограничивать размах ее идей. Ушли тоскливые мысли о своей несчастливой женской судьбе. Она с головой погрузилась в хлопоты по открытию салона модных шляпок.
Новый магазин был просторнее и светлее первого. Софья выбрала для него мебель в стиле арт деко: низкие удобные банкетки на гнутых ножках с обивкой сливочного цвета, зеркала причудливой формы, хрустальная люстра и бра с подвесками, изогнутый волной полированный прилавок придавали салону современный и дорогой вид. Она сама оформила витрину, разместив между манекенами высокую вазу с орхидеями, развесив длинные нити бус из искусственного жемчуга. Вскоре салон открылся и быстро завоевал популярность у Амстердамских модниц.
Албертина наняла двух модисток в помощь Софье. Все три женщины быстро нашли общий язык, и Софья с удовольствием бежала утром в мастерскую. Работа наполнила смыслом ее повседневную жизнь. Доходы заметно выросли, и ей больше не приходилось экономить на всем. Она переехала в удобную квартиру, у Пети появилась французская бонна.
Количество заказов увеличивалось с каждым днем. Софья сама приняла на работу еще одну модистку. С появлением Флоранс атмосфера в коллективе начала меняться. Новенькая быстро смекнула, что опыт у Софьи небольшой и не упускала момент, чтобы так или иначе это подчеркнуть. Соня, понимая, что Флоранс права, стала чувствовать себя неуверенно, авторитет ее в глазах остальных модисток пошатнулся.
Как-то раз одна из мастериц пожаловалась на плохое самочувствие, Софья сама предложила ей отправиться домой, чтобы подлечиться. И началось! Женщины стали наперебой отпрашиваться. То голова болит, то неотложное дело, то ребенок приболел. Сроки выполнения заказов срывались, выручка упала. Албертина, заметив это, заехала ближе к вечеру в новый салон и застала там одну Софью, заваленную работой. Выяснив, в чем причина отсутствия остальных работниц, хозяйка разгневалась.
— Я, похоже, в тебе ошиблась. Не справляешься ты с обязанностями управляющей, развратила коллектив, посадила себе на шею. Ты думаешь, будешь добренькой, так они тебе ответят тем же? Ничего подобного! Один раз пошла навстречу — человек тебе благодарен, второй раз пошла навстречу — примет, как должное, ну а в третий — попробуй, откажи! Возмущению не будет предела!
В общем, так: даю тебе месяц сроку, чтобы исправить это безобразие, прибрать работниц к рукам, наладить нормальную работу. Будут артачиться — увольняй, наймем новых. Одна плохая струна портит звучание всего инструмента. Одну уволишь, остальные мигом перестанут болеть. И головы, и все остальные места будут здоровы. Не справишься — уволю тебя.
Софья знала, что Албертина слов на ветер не бросает, как пригрозила, так и сделает. Всю ночь она ворочалась без сна, обдумывая ситуацию. Пете передалось нервозное состояние матери, спал он беспокойно, метался, сбрасывая одеяло. Софья укрыла сына, присела рядышком, рассматривая при свете ночника любимое личико.
Удивительно, как маленькие детки сочетают в себе черты сразу всех дорогих сердцу людей! Петя, несомненно, походил на Иржи: тот же упрямый лоб, широкоскулое лицо, светлый ежик волос, пока еще мягких и пушистых. Но взгляд карих глаз открытый, живой — мамин. А когда малыш сосредоточенно рассматривает игрушку, то так напоминает Соне отца, Павла Николаевича! Побежит, обернется через плечо — словно брат Николенька на Софью глянет! И разве может она, мать, допустить, чтобы ее дорогой мальчик познал бедность, бесприютность? Нет, она сделает все, чтобы Албертина в ней не разочаровалась.
На следующий день, примерно за час до конца рабочего времени, Флоранс начала собираться. Напевая, она крутилась перед зеркалом, прикалывая шляпку длинными булавками.
— В чем дело, Флоранс? Куда ты собираешься так рано? — как можно строже спросила Софья.
— В порт, встречать жениха после путины, — небрежно ответила девушка, поправляя воротничок.