— Вы же понимаете, мадам, что основная часть ваших заказчиц — дамы именно вашего возраста, следовательно, на фото они должны видеть не только юных, пусть и прелестных, манекенщиц, но и свою ровесницу. А какой это будет рекламой для вас!
Поразмыслив, Софья согласилась с его доводами, и работа началась. Через неделю стол ее был завален фотографиями отличного качества, одна лучше другой. Она перебирала, разглядывала их, удивлялась, как обычное хорошенькое личико вдруг, с помощью камеры мсье Вильсона, превращается в Образ, как он умеет разглядеть, поймать Тайну даже там, где ее, в общем-то, нет! А ее собственные снимки! Сколько глубины, сколько обещаний во взгляде из-под вуалетки… Она и не ожидала, что может быть такой…
Выбор оказался непростым. Они с Марком сортировали фотографии, обсуждали каждую, порой спорили. Их руки, плечи временами сталкивались. Тонкий аромат дорогого одеколона, смешанный с уже знакомым ей запахом его волос, тела… его дыхание скользнуло по ее шее…
Вдруг Марк одним движением сдвинул уже рассортированные фотографии и сел перед ней на угол стола.
— Софи, милая, сколько может продолжаться этот театр? Может быть, поговорим начистоту?
— О чем вы, мсье Вильсон? — растерянно ответила Софья, чувствуя всю беспомощность своей попытки сохранить деловой тон.
— Да о нас с тобой! Нам было так хорошо вместе, а будет еще лучше, только позволь себе быть счастливой.
— Марк, это был просто порыв, минутная слабость. Не стоит продолжать.
— Почему?! Почему ты отрицаешь очевидные вещи? Ведь я же вижу, что тебя ко мне влечет не меньше, чем меня к тебе?
Он склонился над ней, заглядывая в глаза, словно в окна чужого дома. Так путник в холодный вечер заглядывает в освещенное окошко в надежде найти приют.
— Марк, ну зачем?… К чему все это? Ты молод, хорош собой, и наверняка не одинок. К чему тебе еще и я? Я живу своей привычной жизнью, не хочу ничего в ней менять… Я… я старше тебя…
Соня почувствовала, как розовеют щеки.
— Ах, вот ты о чем… вот, что тебя смущает! Милая моя, возраст — это такая условность!
Он выхватил из стопки фотографий одну, протянул ей:
— Посмотри на себя со стороны. Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ты моя женщина. Поверь, все остальное не имеет значения. Просто поверь мне!
— Мы друг друга совсем не знаем… У меня есть основания быть осторожной, жизнь меня этому научила.
— Жизнь никому не дает никаких гарантий. Она дает шанс. Можно оттолкнуть его, закрыться в своей раковине и просидеть там всю жизнь, боясь оцарапаться. Безопасно, но скучно. А можно открыть створки пошире, поймать свой шанс и жить как Иван… как это… русская поговорка?
— Во всю ивановскую, — рассмеялась Софья. У нее вдруг стало легко на душе.
— Ты говоришь, не знаем друг друга, — продолжал Марк. Узнаем. Для этого просто надо быть вместе. Для начала предлагаю съездить на пару дней в одно уютное местечко на нормандском взморье. Побродим по его улочкам, посидим в кафе на берегу, подышим морским воздухом, послушаем чаек… Маленький отельчик с окнами на море… Никто нас там не знает… Только ты и я.
— Звучит заманчиво… Но у меня есть сын. Как я оставлю его одного?
— Сколько ему?
— Тринадцатый год.
— Так большой парень! Поверь, он будет рад получить свободу на пару дней. Уж я-то помню себя в его возрасте. Так хотелось самостоятельности! Дай ему возможность почувствовать себя взрослым. Ну же, решайся!
— Пожалуй… а, поехали!
Марк оказался прав, Петя обрадовался возможности пожить два дня самостоятельно едва ли не больше, чем сама Соня предстоящей поездке.
И ее ожидания более чем оправдались. Даже прохладная и ветреная октябрьская погода ничуть не испортила им настроение. Солоноватая дымка, окутала маленький городок чуть севернее Гавра, а мистраль словно вымел жителей и немногочисленных в это время года приезжих с его улочек, наполнив воздух запахом моря и водорослей. Он гнал и гнал без устали стада белых пенных барашков к берегу. В небольшой бухте меж скалистых берегов покачивались на волнах утки и целая стая лебедей. Жадные чайки спешили навстречу редким гуляющим по берегу парочкам, на лету ловя кусочки брошенного им хлеба.
Софи и Марк пили молодое вино в трактире возле пристани. Кутаясь в мягкие вязаные пледы, они слушали бесконечную музыку прибоя, баюкающего рыбацкие баркасы у причала. И улыбающийся толстяк-трактирщик угощал их домашним сыром со ржаными булочками.
А потом любопытная луна подглядывала за ними в окно небольшого, довольно спартанского номера в полупустом прибрежном отеле. Пальцы Сони легко скользили по гладкой, пахнущей солеными брызгами, коже Марка. Его горячие ладони согревали ее тело. В прохладной комнате им было жарко…