А затем была злосчастная поездка в Альпы.
Сначала все складывалось прекрасно. Они сняли уютное бревенчатое шале, спрятавшееся от посторонних глаз за разлапистыми елями. Был по-семейному милый вечер. Петя забавлялся с пушистым котом, флегматичным обитателем дома, Соня с Марком играли в вист, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине и потягивая грог из глиняных кружек. Потом, дождавшись, пока набегавшийся за день по склонам гор, переполненный дорожными впечатлениями парнишка уснет в своей комнате, перебрались в спальню Сони. Комната Марка так и осталась пустовать до утра.
Утром Софью разбудил сдавленный вскрик: «Мама?!». Оторвав голову от подушки, увидела перекошенное лицо сына. Он, словно на приведение, смотрел на спящего в ее постели Марка. Сон вмиг слетел с ее век. Кто из них забыл ночью запереть дверь на щеколду? Впрочем, это уже не важно. «Сынок, послушай…», — она вскочила, попыталась одеться, путаясь в рукавах пеньюара. Петя развернулся и бросился вон из спальни. Проклятые тапки куда-то задевались… Соня услышала, как хлопнула входная дверь, побежала следом босиком: «Петя, сынок, постой!». Марк приподнял над подушкой заспанное лицо: «Что?…Что такое?…».
Все утро искали они подростка, охрипли от криков, но им отвечало только эхо, да шорох падающих с ветвей елей снежных шапок, потревоженных испуганными птицами. Наконец заметили одинокую фигурку, сидящую на краю утеса. Обламывая ногти вскарабкались на кручу. Соня подошла к сыну, присела рядом, попыталась обнять его за плечи, но тот вывернулся из-под ее руки, чуть не сорвавшись, вскочил на ноги, попытался вновь убежать. Марк перехватил его, потащил продрогшего упирающегося упрямца в дом, закрылся с ним в его комнате.
Соня понуро сидела на полке для обуви в маленькой прихожей, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за двери. Голоса звучали глухо, она разбирала только отдельные выкрики: «Это моя мать! …Ты все разрушил!… Уходи!… Ненавижу тебя!…». Она никак не ожидала, что подросший сын так бурно отреагирует на появление в ее жизни мужчины. Ведь раньше он спокойно относился к тому, что они с Витторио ночевали в одной спальне. Видимо, причина крылась как раз в том, что он повзрослел. Что это? Ревность? Нежелание признать, что мама не ангел, а просто женщина, такая же как другие? И что теперь делать? Отказаться от отношений с любимым мужчиной? Или не обращать внимания на боль и слезы сына, в надежде, что все само уляжется на свои места? Петя вырастет, у него сложится своя судьба, а что ждет ее? Одиночество? Холодная постель? Как быть?!
Постепенно выкрики, срывающиеся на фальцет, стихли, звучал только мужской голос. Потом смолк и он. Марк вышел бледный, усталый. Бросил на ходу: «Все, отдохнули. Собираемся домой».
Назад в Париж ехали в молчании. Петя угрюмо смотрел в окно. Марк уверенно вел машину, впервые со дня их знакомства он выглядел расстроенным. Софья думала о своем, временами пытаясь поймать взгляд сына в зеркальце, но тот ни разу не повернул головы в ее сторону.
После этой поездки Петю словно подменили. Он старался проводить дома как можно меньше времени, молча уходил, молча приходил и сразу запирался в своей комнате. Соня терпеливо ждала, когда сын успокоится, соскучится, наконец, по ней, когда сам сделает шаг навстречу. Марк в эти трудные для нее дни тоже почти не появлялся, ссылаясь на большое количество заказов.
Париж готовился к Рождеству. А Софья не знала, как, с кем и где будет встречать любимый с детства праздник, все разладилось в ее жизни.
Перед самым Рождеством Марк вдруг пропал. Телефон молчал, двери фотосалона были заперты.
Глава 28. Ссоры и примирения
Тоска… Боже, какая тоска! Софья бесцельно ходила по своей спальне из угла в угол. Всего несколько дней назад она чувствовала себя радостной, любимой, почти счастливой. Она надеялась, что жизнь наконец-то сложилась, Петя и Марк нашли общий язык, им всем троим хорошо вместе. Но все оказалось таким хрупким, рухнуло в одночасье. А может, и не было ничего такого?… Приняла желаемое за действительное, а на самом деле просто иллюзия, самообман?
Холодно… одиноко, как в степи зимой. Соню знобило. Она куталась в шаль, но все не могла согреться.
Сын. Еще недавно она могла его отругать за плохой поступок, наказать за непослушание. Как неожиданно все переменилось…, уже он наказывает ее своим упорным молчанием. Больно, жестоко… как когда-то его отец… Неужели ее Петя-петушок вырастет таким же бессердечным, как Иржи?! Как быть? Как не допустить этого? Ведь в нем вся ее жизнь, все надежды! Как вести себя со взрослеющим сыном? Как сохранить тепло, доверие в их небольшой семье?