Разумеется, когда появляется «богатый кошелёк», хозяин вырастает перед ним, как гриб после дождя, лично приветствует и начинает умасливать. Будучи владельцем такого бизнеса, должен знать всех «шишек» в лицо.
— Господин Никифоров, не уж то Вы к нам собственной персоной? Что желаете? — и не давая клиенту высказаться, сразу предлагает, утягивая его за собой вглубь своего заведения. — Специально для Вас ложе на втором этаже с прекрасным видом на сцену! Сегодня у нас выступает наш ангелочек Юри! Он просто чудо, лучший из танцоров! — указывает уже уполовинчатым куском тлеющей сигары. — Подберём Вам любого мальчика, какого душа пожелает, — приторно-сладко хрюкнул и щёлкнул пальцами молоденькому официанту, заставляя того мигом метнуться к ним и пристроиться рядом хвостиком, — ну-ка самого лучшего виски нашему гостю, живо!
Омега вздрогнул, послушно закивал и испарился, а тем временем хозяин уже завёл Виктора на второй этаж, провёл к ложе, откуда действительно открывался чудесный вид на сцену, да и на весь клуб. Виктору не терпелось избавиться от общества этого нелицеприятного альфы, поэтому он достаточно брезгливо отстранился, но мило улыбнулся и кивнул охране, что они могут быть свободны.
Снимая лёгкое пальто и пиджак следом, Виктор кинул вещи на ярко-алого цвета диван, после усевшись на него и засучив рукава рубашки, ослабив галстук и мельком взглянув на часы. Уже половина двенадцатого — нельзя столько работать. Виктор явно ощущал облегчение, что он просто сел и сейчас выпьет, только бы этот вонючий боров ушёл куда-нибудь и не портил своим присутствием воздух.
— Если я надумаю кого-нибудь снять, я сообщу, — расплывшись милой улыбкой, Виктор дал понять, что его следует оставить одного.
— Конечно-конечно, у нас очень богатый выбор!
Тем временем в ложу прошёл официант, неся на подносе бокал и бутылку, оставляя всё это на столике. Виктор благодарно кивнул, и сам себе налил, и, взяв бокал, больше не смотрел в сторону надоевшего собеседника, а тот, ещё поулыбавшись, поспешил выйти, вытолкав с собой мальчишку. Наконец Виктор остался один, осушив бокал, он поднялся и подошёл к краю, опираясь на перила и оглядывая зал. С шумом музыки усталость немного отошла, а алкоголь вскоре должен был совсем расслабить. Окинув взглядом едва ли не каждый угол, Виктор остановил его на сцене, где танцевал тот самый «ангелочек». Как его этот назвал? Юри, кажется? Виктор сполз ниже и уложил подбородок на сложенные руки, отбивая ритм ногой, всецело сосредоточив внимание на мальчике.
Юри сводил с ума каждым движением. Пластика тела была великолепна, а как он гнулся… в такие моменты Виктор просто переставал дышать. Движения то плавные и соблазняющие, то резкие и отчаянные, такие страстные, что сердце билось чаще. Но больше всего Виктора поразило, что с этим шестом Юри вёл себя, как с любовником: вот он прижимается к нему безропотно и доверительно, чувственно сжимает пальцы, а вот уже отстраняется, дразнит, скользит тонкими пальцами по лоснящемуся телу, между бёдер, размазывает вытекающую смазку, выше по телу, трогает соски и оттягивает их, молоко брызгает из них. Виктору кажется, что в ту секунду он услышал стон Юри, несмотря на громкую музыку. Мужчина отворачивается, чтобы взять всю бутылку, присосаться к ней и отпить. Гораздо приятнее обводить языком не стеклянное горлышко, а эти набухшие топорщащиеся соски. Молоко этого омеги должно быть слаще горького виски. Виктор возвращается к созерцанию прекрасного. Юри так бесстыдно трётся ягодицами о пилон, что ассоциации приходят соответствующие. Виктор нервно сглатывает, облизывается. Как же игриво блестят эти крылышки сзади. Юри раздвигает свои прекрасные ноги, а Виктор чувствует, что у него встал.
Через две минуты в ложе появляется масляный хряк, потирающий свои потные ладони.
— Присмотрели кого-нибудь?
— Танцовщика хочу, — Виктор ещё отпивает из бутылки, коротко морщится и ставит ту на стол, подтягивает к себе пальто и достаёт бумажник, — на всю ночь.
— Оу, Господин, прекрасный выбор! Конечно, Юри будет только Ваш! — у альфы даже глаза заблестели, стоило ему увидеть, как Виктор приготовился отсчитывать деньги. — Только, поймите, он наш лучший ангел, более того, его покупали всего несколько раз за всё время, что он с нами… азиатская внешность — редкость у нас, сами понимаете… не потасканный…