Про джурджени я расскажу немного попозже, а сейчас вернемся к моей первой встрече с Цинь Ши Хуан на полуострове Давос. Если я что-то забыл, то Урсула меня поправит. Когда Цинь Ши Хуан поднялась на борт моей шхуны, я приветствовал ее на языке лингва фортран. Она, конечно, страшно удивилась, и, обняв, как сына, безутешно зарыдала. Про капсулу N 2XX + XY она, к сожалению, уже ничего не помнила. Потом мы сошли вместе с ней на берег, и она представила меня и Урсулу своим помощникам — жрецам храма Аполлона, назвав меня Деметрисом — сыном Аполлона и нимфы Кирены, той, что одной рукой душила львов. Жрецы храма Аполлона разговаривали на языке, похожем на эсперанто. Мне и Урсуле даже не пришлось особенно напрягаться, чтобы их понимать. Свой древний язык илинойцы тоже не забыли и использовали в качестве языка богослужения и богослужебной литературы.
Мы пробыли на Давосе несколько дней. Там моя дочь Лира и матрос Олег Синицын обвенчались. Заодно пришлось обвенчаться мне и Мишке (Медвежонку). Таким образом, мы вернулись на остров Счастливый (Кипрос) с пополнением. Мою жену звали Керкира, а жену моего старшего сына Клития. Керкира была очень красива, но не очень умна и ужасно сварлива, поэтому, когда впоследствии у меня ее похитил царевич Парис из Сиракуз, я не стал затевать из-за нее вторую "троянскую войну", а попросил у царя Приама в качестве компенсации какую-нибудь дочь на выданье. Старик Приам, наведя обо мне справки, незамедлительно предложил мне на выбор двух своих дочерей: Лаодику и Кассандру. Чтобы сбить с Париса геройскую спесь, я взял в жены сразу обеих. Моему примеру, то есть двоеженству, последовали другие знатные илинойцы, и случаи умыкания чужих жен очень скоро стали большой редкостью.
Урсула осталась в храме Аполлона на Давосе. Цинь Ши Хуан посвятила ее в жреческий сан и начала передавать ей свои знания естественных наук и высшей магии. Проучилась Урсула, правда, недолго, около года, так как не выдержала муштры и деспотического характера своей наставницы.
Разбирая электронные архивы, Урсула случайно нашла упоминание о других капсулах, подобных батискафу "Фантому", с точными координатами мест их погружения. К тому времени все летательные аппараты, которыми располагала Цинь Ши Хуан, вышли из строя и заржавели, как и обслуживавшие их роботы. Собрать из этого хлама что-либо путное, было практически невозможно. И тогда у Цинь Ши Хуан родилась идея отправить меня на парусном корабле на поиски этих капсул, заложенных в разных точках акватории мирового океана, и разбудить спящих в них андрогинов, разумеется, если они еще живы.
Первый разговор на эту тему состоялся у нас во время моего второго визита на полуостров Давос, который я совершил на яхте "Асоль" в сопровождении Сан Саныча, его жены Леночки Тарасовой, Олега Синицына, Сары и Жимагана. Я хотел проведать Урсулу, подобрать Жимагану невесту, а Саре — подходящего жениха.
Так получилось, что моя вторая поездка на полуостров Давос совпала по времени с посещением храма Аполлона большой делегации илинойцев из города Тхэбай во главе с их престарелым царем Энеем. Был ли это тот самый Эней, которого описывал Вергилий, или его тезка, мне неизвестно. У царя Энея не было детей, и илинойцы обратились к Верховному жрецу храма Аполлона Мельхисдеку с вопросом о том, следует ли им избрать нового царя, или перейти к демократической форме правления. Воспользовавшись ситуацией, Цинь Ши Хуан через жрицу-пифию порекомендовала меня в качестве отца-устроителя первого в Прибайкалье демократического города-государства. Таким образом, с легкой руки Цинь Ши Хуан я стал в Тхэбае кем-то вроде Солона или Ликурга.
Вскоре я отправился в Тхэбай вместе со всей своей большой семьей: молодой женой Керкирой, детьми, зятьями, золовками и внуками. Сан Саныч Федоров и Леночка Тарасова Тхэбай переезжать отказались. Они прожили на Кипросе двадцать пять лет, дружно и счастливо, и умерли в один день. Осталась на острове и Урсула. У нее в положенный у андрогинов срок родилась дочь, которую мы назвали Авророй. Новорожденная нуждалась в покое и удобстве, но я полагаю, у Урсулы были и другие причины, из-за которых она не захотела покидать остров, на котором она родилась, и где прошло ее детство. Наверное, она ревновала меня к Керкире, а Медвежонка — к Клитии. Правда, Урсула? Ну, вот, ты киваешь головой, и это значит, что я прав.
В городе Тхэбай меня и мою семью приняли радушно. Граждане предоставили мне лучший участок земли под строительство дома, разведение виноградника и оливковых деревьев. В ту пору Тхэбай переживал наивысший расцвет экономической жизни. В хозяйстве стали использовать лошадей; возникли новые приемы строительной техники и изготовления керамики, широко распространилось производство бронзы. Я с головой окунулся в кипучую общественную деятельность: разрабатывал новые законы и отменял старые, руководил строительством городских стен и акрополя, заложил верфь, открыл навигаторскую школу и медицинское училище для юношей, гимназию для девушек и т. д. За пятнадцать лет моего правления Тхэбай превратился в самый крупный торговый, культурный и промышленный центр Южного Прибайкалья.