Противник потерял десять убитыми и человек тридцать получили ранения. Корабельный врач "Ласточки" Моисей-хан и судовой священник Назарий попросили у Павлова разрешения переправить всех тяжелораненых на ближний берег, чтобы оказать им посильную помощь. Посоветовавшись с Сансарой, он предоставил им две шлюпки с гребцами, на которых те начали перевозить раненых. Несколько человек воительницы доставили на берег на носилках, пройдя вброд по мелководью, и даже поделились с корабельным врачом перевязочным материалом из своих индивидуальных медицинских пакетов.
Капитаном "Ласточки" оказался некто Шелом-хан из Ротона. Павлову этот моряк среднего возраста и непримечательной внешности был совершенно неизвестен. Капитан подполз к Павлову на коленях, слезно умоляя сохранить ему жизнь. Вслед за капитаном подобным же образом изъявили свою покорность старший помощник, боцман, мичман и командир взвода гоплитов в чине лейтенанта. Но Павлову эти пленные были совершенно неинтересны. Он требовал от своих людей, чтобы они нашли Виктора Дорохова. Наконец, его они к нему привели: с сильными ожогами на руках и в одежде, безнадежно прожженной и пропахшей порохом.
— Кто это тебя так разукрасил? — поинтересовался Павлов, указав жестом на глубокий рваный шрам, проходящий через все лицо, по диагонали от левого виска.
— Твой братец Банзай-хан нагайкой. Кто же еще? — ответил тот на его вопрос.
— Настя и детишки, надеюсь, живы и здоровы? — спросил Павлов, неожиданно для себя заговорив по-русски.
Но Виктор нисколько не удивился, и ответил на его вопрос адекватно. Опуская нецензурные выражения, он сказал Павлову, примерно, следующее:
— Слушай, ты! Я не знаю, кто ты: вампир, оборотень или человек, пришелец или ушелец, — но я должен тебе сказать: Я тебя давно раскусил и я тебя ненавижу за то, что ты обрек меня на нынешние душевные муки. Ты — самодовольный и похотливый козел, а я вынужден страдать за все: за свою жалкую шкуру, за судьбу близких мне людей и даже за будущее человечества.
— Человек! Это — звучит гордо! — некстати заметил Павлов.
— Ах ты, сука!!! — заорал Виктор и сделал попытку вырваться из рук, доставивших его к Павлову, двух матросов, которые помнили его еще по "Клементине".
— Повесить! — коротко приказал Павлов, понимая, что больше с Виктором ему разговаривать не о чем.
Перед тем как, как Виктора Дорохова вздернули на рее, его обыскали и нашли за пазухой в непромокаемом чехле из шкуры тюленя некий предмет из металла и дерева. Это был однозарядный пистолет с капсюльным ударным замком.
— А, что? Почему бы не проверить, как он стреляет? — подумал Павлов, и выстрелил из пистолета в сторону капитана Шелом-хана, который уж точно его никогда не предавал и с которым он едва ли был когда-то знаком.
Капитан, схватившись за сердце, медленно опустился на палубу и упал навзничь.
— Выбросить за борт! — приказал Павлов своим людям, и они, взяв тело капитана за руки и за ноги, раскачали, и бросили в воду.
После того, как орландские амазонки связали пленных, Центурион Сансара обратилась к Павлову с предложением отправиться на помощь отряду Гонория, но он ее отговорил, указав на численное превосходство и отменную боевую выучку людей Астрахана. Посовещавшись, они решили возвращаться назад в факторию, поскольку десант противника, наверняка, должен был последовать туда же. Сансара приказала Старой Досе и группе разведки разыскать Гонория и других орландов и предупредить их об изменившихся планах.
Расправившись с Виктором Дороховым и капитаном "Ласточки", Павлов задумался о судьбе других членов экипажа захваченного судна. Тащить с собой на Красные Камни или в факторию такое количество пленных было неразумно. Кто их будет охранять, добывать и готовить для них пищу? Оставлять же их на "Ласточке" было небезопасно. Астрахан наверняка уже узнал о потере "Стрижа", и его люди могли появиться с минуты на минуту, с целью отбить свой последний корабль и стащить его с мели. Легче всего пленных было утопить, но абсолютному большинству из них лишь недавно исполнилось 18 лет.
— Сансара! — сказал он, обращаясь к Центуриону постоянного войска орландов, — как ты относишься к тому, чтобы твои славные бойцы отобрали себе среди пленных по одному рабу, а остальных мы ослепим. Пусть их начальник Астрахан, застав их в таком виде, перестанет помышлять о войне, а поведет их к Байкалу, где несчастных калек с сочувствием встретят их родные и близкие.