— За исключением его великолепного тела, разумеется.
Я закатила глаза, но спорить не стала.
— Меня ещё Миллер предупреждал. Ему он с самого начала не нравился, — вспомнила я.
— Ему и он — это кто?
— Да они оба друг другу не нравились, — сказала я очевидное. — Дамир ревновал, а Миллер про Дамир говорил, что...
— Что? — поторопила меня Инна.
— Какая уже теперь разница, — отмахнулась я.
Мы замолчали. Было слышно лишь, как тикали кухонные часы. Интересно, кто в них будет менять батарейку, когда Артемьев уйдёт?..
Я перевела взгляд на Васлиенко. Подруга сидела, подперев щёку кулаком, с выражением древней греческой пророчицы.
— О чём думаешь? — заинтересовалась я.
— С чем можно смириться, если любишь человека.
— А с чем ты готова мириться?
— Наверно, со многим. Но, главное, чтобы он никогда меня не осуждал меня. Ни за что. Чтобы он всегда был поддержкой. И я готова принять этого человека полностью.
Я задумалась. Сколько у нас было таких вечеров в студенчестве — болтовни до рассвета, смеха, споров о вечном. Но сейчас её слова прозвучали как-то по-новому, глубже.
— Никто не идеален. Ты же знаешь про это, Распутина? — со знанием дела спросила Инна.
Я пожала плечами и хмыкнула:
— Миллер идеален.
— Верно. Аж до тошноты, — губы подруги растянулись в радостной улыбке.
На душе вдруг стало ещё тяжелее.
На носу был день Ваниного рождения, что, казалось бы, должно только добавлять радости. Однако в мыслях, не переставая, крутилась последняя встреча, где я окончательно поняла, как сильно я не вписывалась в жизнь Миллера по Карининым меркам. И разговор про то, существует ли дружба между мужчиной и женщиной...
Я замотала головой.
— Сделаешь мне капучино? — я повернулась к подруге.
Она сразу же недовольно взмахнула руками, растеряв разом всю мудрость на лице:
— Боги, Распутина, нет! Там какая-то ошибка снова выскакивает, у меня через раз получается. Нужно Диму или Лёву звать, а это чревато смертоубийственными взглядами.
— Я вчера рассталась с парнем! — привела я супервесомый аргумент, сделав максимально несчастные глаза.
Василенко тяжело вздохнула и поднялась со стула с видом мученицы.
— Ладно, но если я сегодня по твоей вине скончаюсь, то тебе придётся поставить мне розовое надгробие.
— Почему розовое? — невольно улыбнулась я.
— Чтобы я не только при жизни всех из себя выводила, но и после смерти, — довольно сообщила Инна и направилась воевать с кофемашиной.
Глава 44
— Вот это домище! — ошарашенно воскликнула Инна, от души хлопнув дверкой такси. — Ну, у Иван Ивановича всё всегда на высоте.
Я выдавила улыбку и, прищурившись, тоже осмотрела коттедж. Солнце слепило в глазах, отражаясь от огромных панорамных окон.
Настроение, как и ожидалось, у меня было далеко не лучшее.
Мы, не отводя взгляда от этого особняка, зашли в настеж распахнутые ворота.
Я невольно ахнула.
Тут все постарались на славу. И строители, ландшафтные дизайнеры, и декораторы. Если последние тут, конечно были. Карина балансировала на стремянке и вешала гирлянду, а внизу стоял Миллер и крепко держал лестницу.
Увидев нас, он кивнул в знак приветствия и сразу же принялся оправдываться:
— Мне этого было делать не позволено. Я косорукий.
— Сам признался, — звонко хихикнула Карина, перевесившись через край лестницы.— Привет, девочки!
— Привет, — прохрипела я, почувствовав, как голос предательски дрожит. — Вы молодцы, тут очень красиво.
— Карина, чем помочь? — неожиданно проорала Инна так, будто нас разделяло метров двадцать, а не пять.
— Да уже всё сделала! Осталось только фонарики развесить. До берега.
— До берега? — ахнула Василенко. — Пляж так близко?!
— Пляжный волейбол никто не отменял, — пропела Карина, а я совсем сникла.
Мало того, что у меня не было настроения переодеваться в купальник, так с волейболом я была не то что на "ты", мне и до "вы" было далеко. Моим максимумом был пионербол.
— Пойду поздороваюсь с ребятами, — пробормотала я, заметив мелькнувшую в толпе макушку Антона.
— Берите в морозильнике, что хотите, — по-хозяйски заявила Карина. — Антоша сказал нам, чтобы мы бармена не заказывали, сам вызвался быть им, так что мучайте его, сколько влезет.
— Я чуть позже подойду, — виновато вставил Ваня. — Но кое-кого вы там знаете.
— Хочу мохито! — сию секунду решила Василенко, щёлкнув пальцами. — Идём.
Инна схватила меня за локоть и повела меня в сторону хохочущей компании, и я не сопротивлялась. Настроение совсем стало хуже некуда. Вот что я за дрянь такая? Мне бы радоваться, что Карина всё так потрясающе здесь организовала и украсила, но... я не радовалось.
Милер был прав: кое-кого я знала, но большинство лиц были незнакомыми. Антон, Максим, Ира, Федя, Лена с Лёней… Остальные начали представляться, но их имена тут же вылетели у меня из головы.
— Ничего страшного. Вечер долгий. А ночь ещё дольше. Раззнакомимся, — улыбнувшись, сказал единственный парень, чьё имя я запомнила, потому что оно было неожиданным. Дерек.
Я кивнула и огляделась в поисках Инны. Та уже куда-то испарилась, да и Антона рядом не было. Оба стояли у беседки, уткнувшись в холодильник, и оживлённо жестикулировали.
— Распутина, сюда иди! — позвал меня Антон. Когда я подошла, тот наклонился ко мне и заговорщецки зашептал: — Тут такой кейтеринг, ты охренеешь!
Я невольно рассмеялась. Инна закатила глаза.
— Конечно, у вас уже есть свои шутки, и вы меня в них не посвятите!
— Да какие тут шутки. Мы просто любим с Антоном есть, — улыбнулась я.
— И пить, — подтвердил парень.
— Кстати, ты же барменом тут навязался? Что можешь предложить?
— М-м-м, беллини? Голу..
— Отлично! Беллини! Обожаю беллини! — радостно завопила та, что пару минут назад хотела мохито.